ее грудь, облепленную мокрой рубашкой. Его взгляд говорил ей больше, чем его слова.
Отряд медленно двинулся в путь.
Теперь они ехали по заросшей тропинке, петлявшей по дну ущелья. Неожиданно на отряд упала густая тень.
— Что это? — испуганно спросил Фольке.
— Не бойся! Это солнце скрылось за вершиной! — объяснил ему Доминик.
Виллему вздрогнула. Тень Судного дня! Всем стало не по себе, когда они поняли, что им придется провести ночь в этом мрачном и зловещем ущелье.
Казалось, с тех пор, как их древние предки прошли через это ущелье в поисках новых мест для жилья, время в ущелье замерло навсегда. Даже ели стояли здесь как будто с тех самых пор, ветвистые, лохматые, заросшие седым мхом. Миллионы лет прокладывала река свое русло. Скалы выветрились и давали приют животным и птицам. Виллему, в жилах которой текла кровь Людей Льда, словно слышала голоса предков, встретивших здесь свою смерть. Сколько одиноких путников погибло в этом ущелье от слабости, голода и зимней стужи! Она будто видела их тени — они упрямо брели по этой гибельной тропе в надежде добраться до людей, пока еще у них были силы. Она так и видела глаза женщин и детей, смотревших на нее из лесной чащи. Невинные жертвы, они заплатили жизнью за стремление мужчин к господству и власти.
Виллему подняла глаза на зубчатые вершины и почувствовала себя по сравнению с ними жалкой песчинкой. Рядом с тропой слышались чьи-то шаги, но Виллему решила, что ей это почудилось: немудрено, что в таком мрачном месте лезут в голову всякие страхи.
И в этой жуткой лощине им предстояло ночевать!
Слава Богу, что рядом Доминик!
Вороны кружили в поисках ночного пристанища. Черными тенями скользили они по пылающему закатному небу.
Мелкие птицы уже давно умолкли. В еловом лесу на горном склоне слышался лишь слабый шум реки. Тропа увела отряд повыше в гору, и дно ущелья осталось внизу.
— Стой! — крикнул Йене. — Надо подождать Ёте.
Всадники придержали коней.
— Где он? — спросил Доминик.
— Не знаю. Верно, отошел по нужде.
— Он никого не предупредил?
— Нет. Я даже не видел, как он остановился. Понял только, что давно уже не слышу его лошадь у себя за спиной.
Они немного подождали. Вороны продолжали хлопать черными крыльями у них над головами. Ёте все не было.
— Куда же он делся? — нетерпеливо сказал Доминик и громко крикнул: — Ёте!
Ответило ему только горное эхо: «Ёте! Ёте! Ёте!» Доминик крикнул еще раз.
Когда эхо смолкло, в ущелье воцарилась зловещая тишина.
Доминик задумался.
— Сорваться с тропы он не мог, здесь не так уж круто, — проговорил он. — Надо вернуться.
Охваченные мрачным предчувствием, они повернули лошадей. Виллему досадовала: ей так не хотелось поворачивать назад, она мечтала как можно скорее миновать это страшное ущелье и злилась на Ёте за эту нелепую задержку.
Вскоре они нашли его. Ёте сидел, прислонившись спиной к корявому дереву, и спал. Шляпа сбилась ему на лицо.
— Что это ты вдруг расселся? — сердито спросил Доминик и спрыгнул с седла. — Где твоя лошадь? Ты что, ее отпустил?
Йенс посмотрел по обе стороны тропы — лошади нигде не было.
Остальные спешились, не понимая толком, что нужно делать.
Вдруг хриплый крик ворона заставил всех вздрогнуть: тяжело махая крыльями, ворон взлетел с ели, под которой сидел Ёте.
— Просыпайся, да поживее! Нашел место для сна! — Доминик уже не скрывал свою ярость, Виллему его таким еще не видела.
Ёте и на этот раз ничего не ответил, и Доминик неуверенно спросил:
— Может, ты заболел?
Все стояли в оцепенении. Доминик подошел к Ёте и тряхнул его за плечо.
Ёте повалился на бок.
Виллему вскрикнула. Сзади на белой драгунской рубахе Ёте темнело большое красное пятно.
7
Лицо Фольке посерело от страха.
— Он… он мертв? — спросил он, губы едва повиновались ему.
— Мертвее не бывает, — грубо ответил Доминик. Он задрал рубаху на спине Ёте, и все увидели глубокую колотую рану.
Воротился Иене.
— Лошади нигде нет, верно, она убежала, — сообщил он.
— Забудь о ней, — сказал Доминик. — Мы ее больше не увидим. Для них каждая лошадь на вес золота.
— Идемте скорей отсюда! — Фольке зарыдал в голос.
— Не скули! Сперва мы должны похоронить Ёте, — сказал Доминик. — Копать могилу нам некогда. Положим его сюда и засыпем камнями.
Страшная картина всплыла в памяти у Виллему. Запорошенная снегом земля. Холодное, безжизненное тело Эльдара Свартскугена. Она вспомнила, как судорожно таскала камни. Слез у нее тогда не было, в сердце царила пустота.
Та утрата оставила болезненный след в душе Виллему, хотя Эльдар был ее почти что детским увлечением. Разве можно было сравнить ту влюбленность с огнем, который бушевал теперь в ее крови?
Виллему отошла в сторону, чтобы справиться с волнением, охватившим ее после слов Доминика.
Только теперь Йенс понял, что случилось. Добряк не удержался от слез.
Он громко всхлипывал, таская камни на маленькую площадку, которая показалась им подходящей для захоронения. От него не отставали все, даже Виллему, хотя воспоминания о прошлом были для нее мучительны.
Доминик бросил взгляд на ее угасшее лицо и сразу все понял. Он положил руку ей на плечо.
— Отдохни, Виллему. Мы справимся без тебя, — мягко сказал он.
Виллему опустилась на землю, благодарная ему за такое участие.
Доминик тоже вспомнил, как она шла по заснеженной равнине, где свирепствовала буря; пальцы Виллему были ободраны в кровь — ей пришлось таскать камни, чтобы похоронить своего возлюбленного. Доминику стало тогда бесконечно жаль ее, а ведь она любила другого. Теперь она любит только его, хочет принадлежать только ему, а он не имеет права даже прикоснуться к ней.
Сердце у него сжалось от боли. Как жестока бывает жизнь!
Ставить крест было некогда, но Доминик срезал толстый сук, вырезал на нем имя Ёте и воткнул в камни.
— Виллему, прочти молитву, — попросил он.
— Я? — Виллему была испугана и смущена.
— Ах, да, прости, — пробормотал Доминик.
Он всегда забывал, что хотя они трое — он, Никлас и Виллему — в одинаковой степени несли на себе печать Людей Льда, он и Никлас могли спокойно заходить в церковь и молиться со всеми, тогда как Виллему что-то всегда удерживало от молитвы.
Он сам прочел заупокойную молитву, отряд мог ехать дальше. Доминик приказал Йенсу, который ехал теперь последним, связать себя веревкой с Фольке.
Но и несмотря на это, Йенс без конца озирался по сторонам.
Они ехали гораздо быстрее, чем раньше, но вскоре были вынуждены
