всего было то, что Виллему тоже обнаружила это. «Как она к этому отнесется?» — думал Доминик не без чувства ревности. Йенс был большой, добрый, его славное лицо светилось кротостью и преданностью. Виллему сжигал тот же огонь, что и Доминика, но Доминик не имел права ответить на ее страсть. Что если неутоленные желания заставят ее, вопреки здравому смыслу, броситься к другому? Эта мысль была невыносима. Доминику было тяжело, но он понимал, что придется поговорить с Йенсом, по просить его скрывать свои чувства.
Впрочем, Доминик не верил, что Йенс способен на дерзость по отношению к Виллему. Этот крестьянский парень отличался покладистостью и знал свое место. Кроме того, печальный опыт научил его не рассчитывать на успех у девушек.
Ну, а если ему все-таки покажется, что у него есть надежда? В Йенсе дремали мощные силы, никто не знал, как долго сможет он удерживать бурлящую в нем страсть.
Лучше поговорить с Виллему и предупредить ее, чтобы она не играла с огнем.
Однако, подумав, Доминик отказался от этой мысли.
Виллему слишком сочувствовала всем несчастным, слишком их жалела!
Кристоффер встал.
— Надо бы взглянуть на лошадей, — сказал он.
Накануне вечером они привязали лошадей среди деревьев там, где трава была особенно высокой и сочной.
Кристоффер ушел, остальные сидели, погрузившись в свои мысли. Йенс украдкой бросал на Виллему нежные взгляды, а Фольке беспрестанно сморкался.
Присутствие Виллему, словно огнем, опаляло Доминика, хотя они сидели поодаль друг от друга.
— Лошади исчезли! — раздался возглас Кристоффера.
Все вскочили.
— Ты в своем уме? — крикнул Доминик.
— Клянусь вам, господин лейтенант!
По испуганным глазам Кристоффера они видели, что он говорит правду.
Надеясь на чудо, они бросились к тому месту, где были привязаны лошади. Ни лошадей, ни сбруи! Лишь примятая трава говорила о том, что они здесь были.
— Дьявол! — взревел Йенс.
У Фольке от страха началась икота. Лицо Доминика стало неподвижным, как маска. Что касается Виллему, ее заботила только судьба лошадей.
— Надеюсь, эти изверги будут хотя бы с ними хорошо обращаться, — проговорила она чуть не плача.
— За лошадей не беспокойся, у вольных стрелков их так мало, что они каждую лошадь будут холить и лелеять, — успокоил ее Доминик.
— Все равно я буду тосковать по своей лошади, — сказала Виллему.
— Если хочешь знать, мне мою тоже жаль. Это было замечательное животное, — признался Доминик. — Но сейчас мы должны думать о том, как спасти собственную шкуру и как нам теперь добраться до Эльмхульта.
Отряд возвратился на поляну. Преодолеть последнюю часть пути и на лошадях-то было непросто, а без них… Особенно, когда вокруг рыскают хищные вольные стрелки…
— Сядьте, — приказал Доминик. — Будем держать совет.
— А не лучше ли сперва покинуть это проклятое место? — заметил Кристоффер.
— Нет, мы должны в первую очередь решить один важный вопрос. Все знают, зачем мы едем в Эльмхульт?
— Чтобы доставить туда ларец.
— Верно, а в ларце лежат планы и документы его величества короля Карла XI. Как известно, нам угрожает опасность угодить в руки вольных стрелков.
— Но мы не безоружны, у нас есть мушкеты и ножи, — вмешался Йене.
— Ты прав, и мы не преминем ими воспользоваться, если потребуется. Но что будет с ларцом? Ларец ни при каких обстоятельствах не должен оказаться у них в руках, это равносильно тому, чтобы отдать в руки врагу всю Швецию. У меня есть один план…
Доминик заставил всех обступить его плотным кольцом и, понизив голос, заговорил:
— С нас сейчас не спускают глаз. Если мы закопаем здесь ларец, они заметят место и потом непременно выкопают его. То же самое они сделают, если мы закопаем ларец в любом другом месте.
Все согласно кивнули.
— И все-таки лучше спрятать ларец здесь, чем везти его дальше с собой, — продолжал Доминик. — Я решил поступить следующим образом: вынуть из ларца документы, а сам ларец закопать. Это на время обманет вольных стрелков. Потом я спрячу бумаги под камнем в какой-нибудь расселине или в другом укромном месте. Только нужно успеть сделать это до того, как эта лесная нежить нападет на нас.
— План хороший, по-моему, все равно ничего другого не придумаешь, — заметила Виллему.
Кристоффер был с нею согласен.
— Тогда сдвиньтесь еще теснее, чтобы они не видели, как я открываю ларец, — велел Доминик.
Четверо сгрудились вокруг него еще плотнее, и он попытался открыть ларец. Однако замок у ларца оказался крепкий и сломать его было не так-то просто.
— Попробуйте ножом, господин лейтенант, — посоветовал Йенс.
Под хлюпанье Фольке, он подсунул нож под крышку и нажал на него, как на рычаг. Замок поддался.
Доминик услыхал испуганный возглас своих солдат. Ларец был пуст. Доминик для верности перевернул его и потряс.
Все были в недоумении. На поляне воцарилась гробовое молчание.
Доминик первый сообразил, в чем дело, почти одновременно с ним та же догадка озарила и Кристоффера.
— Это проделки капитана фон Левена! — произнес Доминик.
— Точно, — поддержал его Кристоффер. — Мы давно заподозрили, что он сочувствует датчанам. Теперь мне все ясно… Те пятнадцать человек, которых он отрядил сопровождать вас, господин лейтенант, были за шведов.
— Значит, он послал нас на верную смерть? — почти шепотом спросила Виллему.
— Да, решительно и беспощадно, — подтвердил Доминик. — Помните датский отряд, который нас преследовал, как только мы выехали из крепости.
— Да, они тогда нас здорово погоняли, — сказал Йенс. — И откуда они только взялись?
— Я думаю, капитан фон Левен все рассчитал заранее: он одновременно уберег от осады крепость и разделался с нами, поскольку был уверен, что датчане перебьют нас, как мух, — проговорил Доминик. — Так бы оно и случилось, если бы датский офицер, который осматривал сеновал, где мы спрятались, чудом не оказался нашим с Виллему родственником.
— Но Ёте все равно погиб… — горестно напомнила ему Виллему.
— Да. И его жизнь на совести капитана фон Левена.
— Как бы на его совести не оказались и наши жизни. Капитан знал, что даже если нам удастся уйти от датчан, то здесь, во владениях вольных стрелков, нам все равно несдобровать, — заметил Кристоффер.
— Этот негодяй нарочно загнал нас в ловушку! — Йенс был в бешенстве. — Попадись он только мне в руки! Я сперва охолощу его, как борова, а потом изрублю в куски!
Никто не сомневался, что у Йенса рука не дрогнет, чтобы выполнить эту угрозу.
— Не будем горячиться, — сказал Доминик. — Сейчас нам надо думать о другом. Но потом мы позаботимся о том, чтобы капитан получил по заслугам. А пока наша главная задача — добраться до Смоланда и сообщить шведам о коварной измене
