Арамус был не слишком рад тому, что пришлось использовать такую защитную стратегию, прекрасно сознавая, что рано или поздно это приведет к поражению. Однако подавляющее превосходство сил противника не оставило ему выбора. На каждую сотню чудовищ, остановленных защитным кольцом, приходилась горстка тех, что смогли прорваться, и хотя группы зачистки во главе с Арамусом и капелланом пока успешно справлялись с обнаружением и уничтожением врагов, тираниды каждый раз, прежде чем погибнуть, успевали нанести городу заметный ущерб, равно сея хаос на укреплениях, среди защитников и беженцев. Число погибших среди СПО было высоким, и почти так же быстро росло среди гражданских; Кровавые Вороны, хотя и не потеряли больше ни одного брата со времени отступления в Зенит, были уже сильно обескровлены после предыдущих операций, и не могли действовать в полную силу.
На борту «Армагеддона» лексиканий Конан продолжал попытки связаться с другими Кровавыми Воронами посредством астротелепатии, однако с тех пор, как удалось установить контакт с астропатами боевой группы капитана Анджелоса ему пока не удалось связаться с кем-либо другим где-либо еще. Теперь их единственная надежда на выживание заключалась в том, чтобы удерживать город до тех пор, пока не прибудет Анджелос, но шансы продержаться так долго выглядели довольно мрачно.
— Арамус, — прогудел в воксе голос сержанта Сайруса. — Скаут Джутан докладывает, что большое число тиранидов прорвалось сквозь кольцо в северо-западном квадранте.
— Уже идем, — просто ответил Арамус.
— Отделение, вперед, — передал он Цирраку и Сиддигу, уже бегущим на запад вдоль внутреннего края рва. — Будьте наготове.
Добравшись до северо-западного квадранта, третье отделение обнаружило продирающегося сквозь руины тирана улья и следующую за ним свиту из стражей, воинов и ликторов. Размещавшиеся в этой области беженцы разбежались, но недостаточно быстро, чтобы часть из них смогла избежать гибели в когтях и зубах ксеносов. Эхо предсмертных криков этих несчастных все еще висело в тяжелом задымленном воздухе. Открыв огонь из болтера, поливая тирана «Адскими огнями», и прикончив одного из ближайших ликторов сверкающим клинком Мудрости, Арамус уже знал, что число тиранидов в квадранте слишком велико, чтобы справиться с ними столь скудными силами. Десантники могли бы расправиться со всеми этими ксеносами, будь у них достаточно времени, но не раньше, чем тираниды успеют нанести городу непоправимый урон. Потери среди невинных в этом случае было бы невозможно подсчитать. У них не было другого выхода. Настало время для «Излучины».
— Северо-западный квадрант захвачен противником, — передал Арамус остальным по открытому каналу. — Всем войскам отступать. «Громовые Ястребы», по моему сигналу выполняйте маневр «Излучина» ориентируясь по моей текущей позиции.
Получив подтверждение, что все Кровавые Вороны и силы СПО отошли достаточно далеко, Арамус дал сигнал Цирраку и Сиддигу. Трое десантников забросали тиранидов
фрагментационными и противотанковыми гранатами, а затем, пока ксеносы перегруппировывались, спешно отступили.
— «Ястребы», выполнять маневр! — прокричал Арамус в вокс.
В ответ два «Громовых Ястреба» устремились к его позиции, один с северо-запада, другой с северо-востока. Высокоэнергетические лучи протянулись вниз от их дорсальных турболазеров, из-под крыльев вылетели ракеты «Вихрь». «Ястребы» прочертили на земле пылающие линии, начинающиеся от защитного кольца, которые затем изгибались и сходились вместе в нескольких дюжинах метров от места, где стоял Арамус. Подобно тому, как излучина, изгиб реки, полукругом охватывала участок берега, план Арамуса на случай экстренной ситуации, также названный «Излучиной», заключался в том, чтобы создать вырез в защитном кольце вокруг захваченного противником района и создать новый участок рва, пригодный для обороны.
Конечно, это была отчаянная мера. Если использовать этот прием слишком часто, тираниды зажмут защитников на все уменьшающейся площади, которую вскоре с легкостью захватят. Но все же это было лучше, чем сражаться в заранее проигранной битве с численно превосходящим противником.
Пилоты «Громовых Ястребов» просигнализировали об окончании маневра и унеслись прочь, вернувшись к своим обязанностям.
— Сайрус, Авитус, — передал Арамус. — Мне нужно, чтобы вы заткнули эту дыру в нашей обороне, так быстро, как это возможно.
Исполняя приказ, Кровавые Вороны и СПО, лишь несколько минут назад покинувшие квадрант, устремились обратно, чтобы возвести новые укрепления. Арамус взглянул вверх, зная, что где-то над его головой висит ударный крейсер «Армагеддон». На его борту лексиканий Конан все так же пытался связаться с кем-нибудь с помощью астротелепатии. Пока что он не мог установить связь ни с одной из соседних систем, неважно, находились они в сотнях или в тысячах световых лет. Мало того, что он не мог связаться ни с кем за пределами субсектора, но, кроме того, с тех пор как боевая группа Аурелия сблизилась с флотом-ульем, контакт с адмиралом Форбс также оказался потерян. Арамус надеялся, что ее корабли все еще ведут бой и смогут ослабить тиранидский флот или хотя бы отвлечь его, если не останется ничего другого.
— Трон Императора! — выдохнул сержант Таркус.
Десантники продвигались все глубже в тело твари. Пол влажно чавкал под их ногами, а стены и потолок пульсировали, ритмично, словно бьющееся сердце.
— Сержант?
Космические десантники никогда не испытывали тревоги, но в голосе брата Горациуса почти слышались нотки страха.
— Куда нам идти?
Коридор впереди разветвлялся. Конечно, трубчатые ходы с их непостоянными стенками были больше артериями, чем коридорами какого-нибудь нормального корабля вроде «Армагеддона», а место развилки походило на сердечную камеру с клапанами вместо дверей. Впрочем, это было неудивительно, ведь маточный корабль не был создан каким- либо инженером, но был немыслимых размеров живым существом. Прежде чем Таркус успел ответить, из правой артерии сплошным ковром изверглась новая стая движущихся по полу, стенам и потолку «кусачей». Десантники не знали, как называются эти твари, и потому окрестили их кусачами за наличие переразмеренной предназначенной для укусов пасти, венчающей хилое змееподобное тело.
— Огонь! — скомандовал Таркус, поливая ксеносов «Адскими огнями».
В тесном пространстве артерии болтерная стрельба сопровождалась оглушительным эхом. Таркус и первое отделение впервые познакомились с кусачами, когда они стеклись к месту, где абордажная торпеда пробила внешнюю кожу материнского корабля, там, где десантники смогли получить доступ к внутренностям колоссального монстра.
— Тэйн, ты говорил, эти штуки похожи на наши клетки Ларрамана? — спросил Таркус. Брат Тэйн выдвинул эту теорию несколько ранее, хотя она была немногим более, чем просто предположением. Он пожал плечами.
— Это кажется разумным.
Тэйн предполагал, что, подобно клеткам Ларрамана, стекающимся к месту любой раны на теле космического десантника, а затем превращающимся в рубцовую ткань и начинающим процесс излечения, кусачи могли действовать в качестве защитных клеток, сползающихся к месту нарушения целостности оболочки и запечатывающих рану, возможно, пожирая все инородные объекты и преобразовывая их в «струп».
— В таком случае мы пойдем здесь, — сказал Таркус, указывая в направлении пояления кусачей, — Если они не хотят, чтобы мы двигались в ту сторону, то само собой разумеется, что мы должны пойти туда.
Таркус давно знал, что материнские корабли тиранидов являются живыми существами, также как и все воины и все оружие этой расы — начиная от мельчайших микроскопических спор и оружейных симбиотов до огромных карнифексов — но до сегодняшнего дня на самом деле не осознавал что это значит. Теперь, когда он двигался по пульсирующим артериям корабля-матки, оборонялся от его антител и постепенно прокладывал путь к его сердцу, Таркуса наконец осенило, что первое отделение не взяло на абордаж корабль. они вторглись в тело.
Маточный корабль был, по сути, матерью тиранидского улья. Дом королевы норна, живая биофабрика, непрерывно дающая жизнь нескончаемому потоку воинов, оружия и судов. Корабль был живым существом, наполненным миллионами сотворенных биоинженерией организмов, чьи смешанные и реплицированные геномы были идеально адаптированы для своих задач. Материнский корабль следовал за остальным флотом, прибывая на захваченный мир только на последних стадиях его поглощения, и с помощью капиллярных башен, сооруженных своими отпрысками на поверхности, завершал процесс ассимиляции, поглощая даже атмосферу и океаны мира, пока от него не оставалась лишь безжизненная оболочка.
