Поэтому он достал из кармана флешку.
«Мисс Уинфри». — Он сказал Опре: «У меня есть кое-какая информация».
Мэтью поднял руку, указывая на флешку в своей руке, затем указал на огромный экран в задней части студии: «Вы можете воспроизвести содержимое на экран?».
Опра была невидима с тех пор, как Спайк Ли вышел на сцену, поскольку она прекрасно понимала, насколько деликатными были вопросы, о которых спорили эти два человека, и, хотя она была чернокожей, она не стала бы просто так вмешиваться и поддерживать Ли.
«Хорошо». — Опра знала, что у Мэтью есть туз в рукаве.
Она сделала жест, и тут же на сцену вышел сотрудник и забрал флешку у Мэтью, что также прошептал несколько слов на ухо сотруднику, который быстро унес флешку за кулисы.
«Что он собирается делать?». — в мыслях задался вопросом Спайк.
Не только он, все смотрящие телевизора были озадачены.
Спайк посмотрел на Мэтью: «Что это?».
В этот момент Опра не смогла промолчать и уделила время закулисью и подготовке к эфиру, чтобы спросить Мэтью: «И правда, что это?».
Мэтью, в своей спокойной, естественно приветливой манере, спокойно сказал: «Немного наглядного материала».
Он внезапно повысил голос: «В любом случае, всё, что говорится режиссером Ли, пустословие!».
При последнем утверждении уголки рта Спайка слегка дернулись, он открыл рот, чтобы ответить.
Но голос Мэтью был громким, а его слова были быстрыми: «После просмотра этого, я думаю, у вас сложится более наглядное впечатление обо мне и вы оцените слова Режиссера Ли».
Лицо Опры не дрогнуло, но в душе она подумала о дальновидности Мэтью. По сравнению со Спайком Ли, который спотыкается и только и умеет, что морочить людям голову, Мэтью был более спокойным и собранным, и, казалось, обладал большим самообладанием.
По внешнему виду и серьезности Мэтью превосходит Спайка Ли всего несколькими короткими предложениями и неявно подталкивает аудиторию к сомнению в словах Спайка, которые не имеют никаких доказательств, кроме его слов.
Опра, с ее многолетним опытом и острым чутьем, почувствовала, что сегодня Спайк Ли…
Беспроводные наушники, спрятанные под ее волосами, подали сигнал гиду, Опра сразу же сказала: «Начнём показ на большом экране».
Все глаза, включая глаза Мэтью и Спайка Ли, в унисон обратились к большому экрану на задней стене сцены.
Затем загорелся большой экран, и фотографии одна за другой стали воспроизводиться автоматически, как слайд-шоу.
На красной дорожке премьеры Мэтью дал автограф чернокожей девушке, на следующей они обнимались; на другой Мэтью был на мероприятии, держа за плечо чернокожего парня и делая вместе жест мира…
За кулисами режиссер приказал: «Переключитесь на третью камеру».
На экране телевизора появился крупный план лица Спайка Ли.
Его лицо лишено выражения, и кажется, что он находится в оцепенении.
В холле живого зала рука Гилберта снова отступила от сумки: человек, готовый так тесно общаться с чернокожим и при этом обнимать их, будет их же дискриминировать?
Он посмотрел на Спайка Ли другими глазами.
Спайк потратил немало времени на то, чтобы высказаться, но все это было не так реально, как этот визуальный материал, и услышать то, что говорит третье лицо, было не так впечатляюще, как увидеть всё своими глазами.
Изображения переходили от одного к другому, не слишком медленно, но достаточно быстро, чтобы люди могли ясно видеть. В конце изображений было несколько коротких видеороликов, в которых Мэтью также общался с чернокожими фанатами, и как бы вы на это ни посмотрели, Мэтью не был отделён от этих людей.
В конце видео, которое представляет собой больничную палату, Мэтью обнимает чернокожего ребенка с лысой головой, берет на руки и говорит что-то, хотя и не совсем слышимое, но явно ободряющее.
Палата и лысый ребенок сразу навевают мысли о лейкемией.
Видео заканчивается и Опра сразу же спрашивает: «Это ребенок с лейкемией?».
«Да». — Мэтью кивнул и указал на дату, показанную на видео: «Это пациент с лейкемией, которого я посетил в Калифорнийской медицинской школе в июне, когда ему было меньше шести лет».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он больше ничего не сказал; в этой ситуации картинки были в миллион раз лучше слов.
А если сказать больше, то это неизбежно создаст видимость преднамеренного умысла.
Спайк Ли, в свою очередь, хранил молчание, обычно не видя много новостей на эту тему и мысленно задаваясь вопросом, почему Мэтью Хорнер не афиширует те вещи, которые он делает.
Фотографии с поклонниками — это нормально, звездам нужны поклонники, и это легко опровергнуть, но это последнее видео…
Откуда ему знать, что Мэтью не хочет предавать это огласке, но сдерживает такие материалы.
В этот момент Опра спросила: «Режиссер Ли, вы все еще подозреваете Мэтью в расизме?».
Спайк даже не задумался, прежде чем ответить: «Конечно да».
Он задал вопрос: «Эти голливудские звезды так хорошо играют на публику. Разве не понятно, что это всё для шоу?».
«Мисс Уинфри». — Мэтью внезапно заговорил, прерывая Спайка: «Пожалуйста, пусть ваши люди продолжают показывать материалы с флэшки».
Глава 511
Африканское солнце особенно жаркое, и некоторые из чернокожих, не одетые, выглядели особенно худыми, с необычно четко очерченной грудной клеткой, что с первого взгляда позволяет понять, что они находились в состоянии хронического недоедания.
Высокий мужчина стоял рядом с ними, давая воду и еду в почти открытой палатке, затем его лицо стало очень серьезным, как будто он был очень расстроен.
Затем сцена меняется и показывает высокого мужчину, несущего чернокожего мальчика, который подходит к группе чернокожих детей и приседает перед несколькими из них, чтобы развлечь их, несмотря на грязь и помет животных на земле.
Затем сцена снова смещается к человеку в огромном круглом конференц-зале, выкрикивающему призыв к всемирному вниманию к проблеме беженцев в Африке.
Видео демонстрируется на большом экране с логотипом УВКБ ООН, и любому человеку, обладающему небольшими знаниями, не составит труда догадаться, что это действительно видео, авторизованное УВКБ ООН.
В зале прямого эфира стояла тишина: чернокожие люди, включая Гилберта, уже смотрели на Спайка с некоторым презрением.
Можно ли вы поверить, что звезда которая может отправиться в охваченную войной Африку, так близко общаться с чернокожими беженцами и детьми, выступать в защиту чернокожих беженцев на международном уровне и говорить, что он дискриминирует чернокожих людей?
Мария фыркнула: «Таких отбросов, как Спайк, нужно подвергать всеобщему позору».
В центре особняка лицо Уилла было серьезным, поскольку он постепенно осознавал, что у Спайка дела плохи.
«Что все это значит? Что это доказывает?». — Раздался небрежный голос Джады: «Черные африканцы не такие как мы».
«Джада!». — Уилл мгновенно прервал ее: «Не говори такое в открытую!».
«…». — Джада ничего не сказала, но мысленно она так не думала.
***
Первое, что пришло в голову Спайку Ли в прямом эфире, было одно и то же: могут ли чернокожие африканцы быть такими же, как все чернокожие Америки?
Он открыл рот, но проглотил слова обратно, когда они достигли края его горла.
Однако в глубине души было понятие, которое никогда не изменится…
Это была не одна его идея, а идея группы людей.
Мэтью молчал, пока продолжалось воспроизведение видео.
Грузовик за грузовиком прибывали в лагерь, где бесчисленные чернокожие беженцы получали столь необходимые припасы, поддерживаемые большим количеством голубых касок, на которых красовались маркировки УВКБ ООН и Фонда Мэтью Хорнера.
Всего за полминуты видеоролик показывает, как несколько африканских лагерей беженцев получают материалы от Фонда Хорнера.
Среди людей, получивших столь необходимые вещи, были женщины, дети, пожилые люди и инвалиды, но все без исключения были чернокожими.
