Но два бойца из личного состава порадовали. Якут Егор Борисов все пули из винтовки в десятку уложил, пояснив, что у них каждый мужчина – прирожденный охотник. А еще – старшина Безверхов. Он с блеском отстрелялся из пулемета, поразив короткими очередями все мишени.
– Петр Васильевич, не ожидал я от вас такой стрельбы! – порадовался Федор.
– В прошлом году на соревнованиях в отряде первое место взял и часы выиграл, – не удержался старшина. Он достал из кармана часы и продемонстрировал всем выгравированную на крышке надпись: «Победителю в стрельбе. 1938 год».
– Ну, коли так, старшина, бери шефство над отстающими – трое норматив не выполнили. Натаскивай их, каждый день по три выстрела каждому. Только для начала сам винтовки пристреляй.
– Слушаюсь.
Огневую подготовку проверяющие должны были по плану смотреть через месяц, и потому ударить в грязь лицом было нельзя. Хуже обстояло дело с агентурой из числа местных жителей, вернее – ее не было совсем. Ближайшая деревня была в километре от заставы, туда и решил наведаться Федор. Есть же сельсовет, должны подсказать, кто лояльно к советской власти относится, на кого опереться можно. Председателями сельсовета ставили партийных, и, стало быть, либо комсомольская, либо коммунистическая ячейка, но быть должна. На них и надо опираться в первую очередь.
Федор предупредил старшину, куда идет – без этого нельзя. Случись происшествие, старшина должен знать, где искать командира.
Поля были уже скошены, и Федор брел по стерне. Дорога из-за недавно прошедших дождей была в лужах, размыта, грязь липла к сапогам, и шагать по стерне было удобнее.
Только он прошел сотню метров, как увидел идущего навстречу, судя по сумке и велосипеду, почтальона. Велосипед в деревне был в то время большой редкостью.
– Дзень добрый, пан командир! – снял помятую шляпу почтальон.
– Добрый! – отозвался Федор. – Только я не пан, а товарищ командир. Нет больше панов.
– А и пусть так, – согласно кивнул в ответ почтальон. – Я так думаю, вы с заставы?
– С заставы, командир я. А вы кто?
– Почтальон я, Кейстутом зовут.
– В деревне всех знаете?
– А как же!
– Сельсовет в деревне где?
– В веске? Так в школе, только вход другой. Да там флаг красный висит, увидите.
– Спокойно в деревне?
– Ни драк, ни скандалов. Ну, выпьют иной раз горилки, а так – спокойно. Только к новым деньгам никак привыкнуть не можем, раньше-то польские злотые были.
– Привыкнете! Счастливого пути!
– И вам удачи! – почтальон скинул шляпу и поклонился.
Ну и порядки у них здесь! Шляпы снимают, кланяются, паном называют…
Сельсовет Федор действительно отыскал быстро – по флагу. Председателем оказался бывший учитель из местных, принявший советскую власть, человек умный и грамотный, но не коммунист. Как тогда говорили, из сочувствующих.
– Здравия желаю, – поздоровался Федор. – Моя фамилия Казанцев, я начальник погранзаставы, что по соседству с вами.
– Рад видеть. Наслышан о вас. А я председатель сельсовета Урсуляк Грынь.
Мужчины пожали друг другу руки.
– Простите, Урсуляк – это имя или фамилия? – вежливо осведомился Федор.
– Фамилия, а зовут меня Грынь. Да вы садитесь. Каким ветром к нам?
– Познакомиться пришел, обстановку выяснить.
– Спокойно в селе, притихли все. Кто советскую власть не принял, в Польшу сбежали. Было три семьи богатеев. Один мельницей владел, второй – магазином, третий – корчмой.
– Польша под немцем сейчас.
– Знаю, в исполкоме сказали.
– Антисоветских элементов в деревне нет?
– Крестьяне остались, забитые. Беднота кругом! Да вы сами по хатам видели, все крыши соломенные – кроме тех домов, которые богатеям принадлежали. Они под черепицей. Шик деревенский!
– Комсомольцы в деревне есть?
– Нет.
– Плохо.
Федор задумался. Ни коммунистов в деревне, ни комсомольцев, фактически – один председатель сельсовета, только на него и опереться можно. Но хоть ситуацию прояснил…
– Если что подозрительное заметите, пошлите надежного человека на заставу – все ближе, чем в Дубицу.
– Сделаю. После смены власти люди осторожничать стали, больше о погоде говорят, о видах на урожай. Боятся…
– Чего же?
– Оперуполномоченный НКВД приезжал неделю назад, местных богатеев искал. Только их и след простыл, сбежали. Люди испуганы, поляки много говорят о сталинских застенках, о Сибири.
– Пропаганда! – невольно вырвалось у Федора слово, которое он еще не употреблял.
– Вот и я так говорю, – поддержал его председатель.
– Ну, здоровья вам и удачи. Поблизости еще деревни есть?
– Село Михалки. Еще пару километров отсюда.
– Спасибо.
В это село Федор решил сегодня пока не ходить, отложить на завтра. Да только планы его нарушило ночное происшествие.
В три часа ночи его разбудил дневальный:
– Товарищ лейтенант, проснитесь!
– А! – подскочил на кровати Федор.
– Наряд звонил, телефонируют – через КСП следы кабана.
– Поднимай тревожную группу. Да, не забудь разбудить Борисова.
– Он как раз в наряде, сам звонил.
– Проводника и собаку!
– Товарищ лейтенант, дождь идет. Собака след не возьмет.
Вот черт! Спросонья, что ли, но он не услышал, как дождь по подоконнику шелестит, по крыше. Собака и в самом деле не поможет.
Неделю назад из питомника привезли двух овчарок, и с ними прибыли проводники, обучавшие собак. А еще застава пополнилась пятью лошадьми для тревожной группы. Пришлось в срочном порядке делать большой навес, а в ближайшие дни необходимо ставить настоящую конюшню со стойлами да озаботиться сеном. Но поскольку время сенокосов прошло, придется выпрашивать или покупать у селян. Одним овсом кормить лошадей нельзя, живот пучить будет.
Пока Федор размышлял, оделся. Тревожная группа из трех бойцов была уже готова, сапогами грохотала по полу.
– Готовы?
– Так точно!
– Седлайте лошадей!
Несколько секунд Федор раздумывал – брать ли с собой недавно полученный автомат «ППД». На заставы дали по одному экземпляру – для усиления огневой мощи тревожных групп. Решил – не стоит: весит много, достаточно бойцов с винтовками. И тем более что для ближнего боя, коли он случится, есть пистолет.
Набросил на плечи плащ-накидку. Дождь мелкий, нудный, но если долго под ним находиться, вымокнешь до исподнего.
Бойцы оседлали лошадей не только для себя, но и для Федора. Рванули с места, сразу пустив коней галопом.
Тропа вдоль берега реки была известна им вплоть до мельчайшего поворота, и в нужных местах Федор припадал к шее коня, чтобы не выбило из седла низко растущей веткой.
Десяток минут скачки – и на тропе показался наряд, старшим которого был ефрейтор Борисов.
– Однако, товарищ лейтенант, следы через КСП идут, с порубежной стороны, кабаньи. Только это не кабан был.
Федор спрыгнул с коня:
– Показывай! – и включил фонарь.
Следы уже напитались водой, но прослеживались четко.
– Объясни, почему ты решил, что он в наш тыл шел?
– А поглядите, комочки земли по ходу движения отброшены.
– Пусть так. А кабаны плавать умеют?
В этом вопросе Федор сомневался. Кабан практически – та же свинья, только дикая. Все, что он знал о кабанах – так это то, что они любят желуди.
– Еще как! Не любят, больше в грязи предпочитают валяться, чтобы от живности избавиться, от блох и клещей. Но плавают.
– Хорошо, пусть он перебрался на наш берег. Следы похожи на кабаньи, так?
– Так. Однако это не кабан.
– Объясни!
– Кабан, когда бежит, оставляет следы парные: два следа от передних ног, два – от задних. А когда идет, то не как иноходец. А здесь?
– Ты хочешь сказать, что по КСП прошел человек, используя копыта кабана?
– Так точно!
– Может, тревога ложная? Ну, скажем – косуля прошла или другое животное… Кабарга, например.
– Они легкие, копыта у них меньше, а здесь видно, что вес большой был. Смотрите, – якут опустил в след от копыта палец, полностью погрузившийся в воду.
