– Да я уже и забыл, когда спал нормально.
Федор вернулся в казарму. Теперь он понял, почему кузов полуторки закрыт брезентом. Это укрытие не только от непогоды, но и от чужих глаз тоже. Похоже, НКВД хочет взять того, кто явится за рацией, и размотать всю цепочку. В принципе – правильно. Только ведь за грузом может явиться человек посторонний, пешка. Дали денег и велели забрать… С настоящим агентом разведки другой страны в виде Юзека Федор столкнулся впервые, да и то на расстоянии. Вблизи он увидел его уже мертвого.
Как только начало темнеть, Федор вышел к грузовику – водитель его стоял тут же, и, не торопясь, покуривал папироску. Увидев лейтенанта, он бросил окурок на землю, затоптал его сапогом и завел мотор.
Фары светили подслеповато. Едва они проехали полкилометра, водитель остановил машину – наверняка проинструктирован был.
Псевдоселяне уже выпрыгнули из кузова.
– Веди, Сусанин!
Выделываются, корифеев из себя строят. Ну-ну, посмотрим, что у вас получится…
До деревни шли молча.
Окошки светились только в сельсовете.
– Мешок забери и иди к дому Дануты. Мы следом, – услышал Федор.
Федор забрал у председателя мешок с рацией.
– Ну, заждался я уже, – засуетился председатель. – Велено было не отходить…
Дом Дануты был рядом. Осторожно, чтобы не услышали соседи, Федор постучал.
Калитку открыли быстро, видимо, не впервые ночные гости приходили.
– Пан офицер? – удивилась женщина.
– Тихо! – раздался тот же голос, и мимо нее проскочили двое мужчин в цивильной одежде.
Женщина взвизгнула от неожиданности:
– Это кто такие?
– Они встретят того, кто придет за мешком. Вас они не побеспокоят, в амбаре посидят. А гость придет – ваше дело его не спугнуть и проводить к амбару.
– Мы так не договаривались…
– Так мы и не договаривались, что вы стране вредить будете, – отрезал Федор. – Спокойной ночи…
И снова он шел к заставе. Устал за прошедшие полутора суток. Не выспался, а уж километров намерил!
В казарме старшина доложил, что на заставе без происшествий, и, едва раздевшись, Федор рухнул на кровать.
Днем служба шла заведенным порядком. Дал приказ нарядам выступить на охрану государственной границы, несколько человек отправил валить деревья: конюшню ставить нужно, за дождями зима придет. И так уже в воздухе морозцем по утрам слегка пахнет, пар изо рта идет. Временами Федор мельком вспоминал об оперативниках НКВД, о Дануте – как-то пройдет захват?
Сутки прошли. И вторые в служебных заботах минули… И вдруг ночью – свисток со сторожевой вышки, Федор только спать улегся.
Натянув сапоги, он в одних трусах выскочил на крыльцо.
– Товарищ лейтенант, – обратился к нему часовой, – я слышал в деревне слабые хлопки, похоже, стреляли.
Ах, мать твою!
Федор ворвался в казарму. Бойцы уже спали, и он разбудил старшину, Борисова и Комарова.
– Старшина, за меня остаешься! Борисов, Комаров, одеться и седлать лошадей!
Сам Федор оделся за тридцать секунд – за это время сгорала спичка, которую во время его учебы зажигал командир учебного взвода. Все курсанты должны были одеться и обуться за то время, пока она горела.
Выбежав из казармы, Федор увидел, что бойцы уже седлали лошадей. Буквально взлетев в седло, они галопом понеслись к деревне.
У двора Дануты стоял председатель сельсовета – в телогрейке на голое тело, в брюках и калошах на босу ногу.
– Стреляли! – встретил он пограничников.
– Потому я здесь.
Калитка была открыта, и из хаты доносился громкий плач хозяйки.
Первым делом Федор бросился к амбару. Раз была стрельба, значит – не предусмотрели чего-то, что-то пошло неладно.
Он включил фонарь. Открытым огнем пользоваться нельзя, постройки деревянные, а в амбарах сено. Вспыхнет все на раз.
Его глазам предстала ужасающая картина: один оперативник лежал у самого входа, второй – поодаль, и оба без признаков жизни. Рубашки обоих были обильно залиты кровью. Тот, что у дверей, был без оружия – не успел достать. У второго, лежащего в глубине амбара, в руке был пистолет.
Федор достал из его пистолета магазин – в нем было шесть патронов. Пару раз оперативник выстрелить успел. Вопрос – попал?
– Комаров, к амбару. Займи пост, никого не подпускай.
– Есть!
Федор бросился в хату.
– Рассказывай, что произошло! Только без соплей, время уходит!
Женщина прижимала к себе испуганного мальчонку. Она утерла слезы, взяла себя в руки.
– Вечером в калитку постучали. Я открыла, как эти двое велели…
– Дальше!
– Их двое было. Не местные, раньше я никогда их не видела.
– Не томи…
– Оба прошли к амбару. Я сказала, что мешок в углу под сеном, и открыла дверь. Один из них вошел в амбар, и почти сразу пошла пальба! Ужас какой!
– Эти, что пришли – они мешок забрать успели?
– Не видела я, со страху в хату кинулась…
– Оба гостя ушли? Не ранены были?
– Не видела я… – и женщина зарыдала в голос.
Ладно, потом ее подробно допросят. А сейчас, если это возможно, надо организовать преследование.
– Борисов, на тебя вся надежда. Давай двор осмотрим.
– На предмет чего?
– В первую очередь крови, – Федор зажег фонарь.
Следы крови они нашли сразу.
– Один точно ранен. Борисов, ты у нас следопыт, веди.
Капли крови вели до околицы и дальше, и через полсотни метров от деревни, сбоку грунтовки, пограничники обнаружили тело. Не промахнулся оперативник, в живот непрошеному гостю попал. Какое-то время раненому помогал идти его напарник, но, видимо, раненый быстро ослабел, стал обузой, и напарник ударил его ножом в сердце. Линейная рана на одежде прямо указывала на то, что раненого добили.
– Вот сука, своего же добил, – возмутился якут.
– С ним он далеко не ушел бы. Да, накрылась наша засада медным тазом! Борисов, остаешься при трупе! Я на заставу.
Благо они примчались к месту событий на лошадях!
Обратно на заставу Федор отправился один. И как это лошадь в кромешной темноте в яму не угодила, не споткнулась? Иначе бы он, как пить дать, шею себе свернул!
Прискакав на заставу, Федор первым делом схватился за телефонную трубку. Дежурный переключил его на Загорулько. Дома зам по оперработе не ночует, что ли, или спит в рабочем кабинете? Этот вопрос у Федора возник тут же, потому что Андрей ответил сразу.
– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!
– Казанцев? – сразу узнал его по голосу Загорулько. – Что там у тебя случилось?
– Засаду из оперов НКВД постреляли. Ночных гостей двое было, один убит, второй ушел.
Загорулько выматерился.
– Да что за жизнь такая пошла? Я с районным управлением созвонюсь, это их люди. Сам в деревню возвращайся, жди. Конец связи.
Федор вернулся в деревню, и через час в нее въехал уже знакомый ему крытый грузовик, из которого вышли двое в форме.
– Сержант Кравцов, – увидев Федора, козырнул один из них. – Доложите обстановку.
Сержант госбезопасности приравнивался к армейскому лейтенанту, а, скажем, лейтенант – уже к капитану.
Федор кратко, но четко и толково доложил.
– Ведите!
Сначала они прошли в амбар, где начальство осмотрело трупы сослуживцев. Потом они разворошили сено и обнаружили под ним рацию.
– Пусть пока твой боец охраняет. Где труп связного?
– За околицей, я проведу.
Труп они обыскали, но карманы убитого были пусты.
– Опытный, – с досадой сплюнул Загорулько, – ничего при нем нет…
– Или убийца все вытащил, – возразил второй гэбист.
– Грузим всех. Лейтенант, вы пока в хате у хозяйки рапорт напишите…
Федор написал рапорт. Собственно, свидетелем он не был, поэтому рапорт получился коротким. Дануту с пацаном офицеры увезли с собой, для обстоятельного допроса. Забрали они и рацию.
Возвращаясь на заставу, они уже лошадей не гнали, и Федор размышлял по дороге: «Почему энкавэдэшники к пограничникам так снисходительно-покровительственно относятся, как старший брат к младшему? Вроде одно дело делаем, к одному ведомству относимся…» Ответа на свои мысли он не нашел.
