После доклада Федор отдал Загорулько пистолеты экипажа.
– Что думаешь, лейтенант? – спросил его майор НКВД.
– Разведка. Иначе зачем гражданским пилотам пистолеты? И морды у них наглые…
– Про морды отставить, их к делу не пришьешь.
– Нельзя их отпускать, товарищ майор, они из абвера.
Абвер (от немецкого Abwehr – оборона) был создан в Германии в 1921 году, как армейская разведывательная организация. После прихода к власти нацистов руководителем абвера стал капитан первого ранга Вильгельм Канарис. При нем абвер многократно вырос, расширил свои функции и стал конкурировать с СД и гестапо. Хотя СД находилась под руководством Гейдриха и отвечала за политическую разведку, а гестапо во главе с Мюллером – за расследование государственных и политических дел, за аресты и следствие.
Задачами абвера была разведка и контрразведка, а главными целями – Англия, Франция и СССР. После создания 4 февраля 1938 года Верховного командования вооруженных сил – ОКВ – абвер вошел в его состав, как Управление разведки и контрразведки «Заграница абвер». Состоял он из пяти отделов.
«А-1» возглавлял полковник Ганс Пиленброк. Отдел занимался организацией агентурной разведки за рубежом и делился на двенадцать подотделов по географическому признаку.
«А-2» отвечал за проведение диверсий за границей, организацию «пятых колонн» и ведение психологической войны. Возглавлял отдел полковник Эрвин фон Лахаузен-Виврмонт – ему подчинялись диверсионная школа «2-Те» и эскадрилья Гартенфельда. Батальон стал в дальнейшем известен как «Бранденбург-800». Затем он стал полком, а к весне 1944 года превратился в одноименную дивизию. Батальон отличался отменной подготовкой, солдаты и офицеры прекрасно знали русский язык, структуру и вооружение Красной Армии. При заброске на нашу территорию они использовали советскую форму, оружие и хорошо сфабрикованные фальшивые документы.
Для разведки они использовали все возможности. В каждой немецкой фирме, сотрудничавшей с зарубежными предприятиями, был создан разведотдел, и добытые секреты передавались в абвер. Инженеры фирмы «ИГ-Фарбен» по заданию абвера разработали уникальную аппаратуру микроточек, где каждый снимок был размером в один квадратный миллиметр, а пленка помещалась в пуговицу.
Федор об этом знал – изучали в училище. А вот майор, похоже, нет. В НКВД зачастую брали людей не слишком образованных, по принципу «классового чутья».
– Догадки свои оставь при себе, лейтенант. У тебя есть какие-либо доказательства? Нет! И у меня тоже. Надо отпускать.
У Федора в душе все кипело – отпустить вражеский, по сути дела, экипаж? Они ведь не проветриться на нашу территорию прилетели!
Но майор уже беседовал с экипажем. Федор подошел, встал рядом.
– Что у вас случилось?
– Мотор забарахлил, с курса сбились.
– Тогда ремонтируйте. Даю вам полчаса, – и майор демонстративно посмотрел на часы.
Командир экипажа по-немецки отдал приказ. Бортмеханик забрался на крыло и поднял капоты левого двигателя. Хотя бы уж врали правдоподобно! Даже если один мотор забарахлил, на двух исправных не составило бы труда перелететь через совсем близкую границу. Конечно, на картах есть обозначение, где находятся пригодные для посадки поля или луга. Но луг может быть заболочен и не пригоден для посадки самолетов или передвижения танков. И проверить его посадкой – самый лучший вариант.
К исходу получаса бортмеханик закрыл моторные капоты и вскинул руку с оттопыренным большим пальцем – порядок!
– Покиньте территорию СССР, – сделав строгое лицо, сказал майор.
– Айн момент! – Экипаж забрался в самолет.
Жители деревни, собравшись у околицы, во все глаза смотрели на происходящее: как же, редкое развлечение! Многие самолета вблизи и не видели до этого никогда.
Заработали моторы, и Федор предусмотрительно придержал фуражку рукой. А вот Загорулько и майор не удосужились это сделать. Потоками воздуха от винтов фуражки сдуло с их голов, и они покатились по траве.
Майор покраснел: на глазах у немцев и деревенских – такой конфуз.
Самолет разбежался, взмыл в небо и низко прошел над лесом в сторону границы.
– Тьфу на них! – не сдержал чувств майор. – Лейтенант, ты не видел, общались ли немцы с местными?
– Сам не видел, но подросток, который на заставу сообщил, говорил, что немцы деревенских девчат шоколадом угощали.
– Изъять надо.
– Да они их съели уже, вон обертки валяются.
Оба офицера подобрали фуражки.
– Лейтенант, ты в таких случаях сразу телефонируй и оцепление выставляй. Пресекай общение!
– Так точно!
Называется – приехали, разобрались… Видимость одна, потому как приказ сверху есть. Вообще инцидент походил на плохой спектакль. Немцы знали, что их отпустят, и не особенно это скрывали.
Обстановка на присоединенных территориях Западной Украины и Западной Белоруссии складывалась напряженная. Часть населения открыто выражала свое несогласие с вступлением в СССР. В 1940 году в Белоруссии между старой и новой границами действовали 17 устойчивых банд, численность которых превышала 90 человек. В связи с этим по предложению Н.С. Хрущева по Постановлению Совета Народных Комиссаров в Казахстан было депортировано 22 тысячи семей поляков. Некоторых из них арестовывали, и дела их передавали Особому совещанию. В квартиры и дома репрессированных вселялись советские и партийные работники, командиры РККА. С сентября 1939 года по первое декабря 1940 года НКВД арестовало 90 407 человек, в том числе перебежчиков 39 411 человек. В землях Западной Белоруссии было ликвидировано 162 контрреволюционных организации, арестовано 1068 участников, изъято 319 пулеметов, 53 531 единица винтовок и револьверов.
В этой связи приказом Наркомата внутренних дел от 25.02.1940 года № 00246 «О мероприятиях по усилению охраны государственной границы на участках Киевского и Белорусского погранокругов» на старой границе был сформирован Северо-Западный погранокруг с управлением в г. Белостоке. В его состав вошел и 89-й Брест-Литовский погранотряд, куда входила погранкомендатура Дубица.
Политическая ситуация ухудшалась. После окончания зимней кампании с Финляндией в 38/39 году, в которой Красная Армия явила плохую боеспособность, Гитлер утвердился в решении напасть на СССР, этого колосса на глиняных ногах. Неудачная война Советского Союза явилась для Германии катализатором.
Внутри страны ситуация была не лучше, росло недовольство. В октябре 1940 года постановлением № 638 ввели плату за обучение в старших классах средней школы и в вузах. В столичных вузах плата за год обучения составляла 400 рублей, в других городах – 300 рублей. В школах Москвы и Ленинграда год учебы стоил 200 рублей, в провинции – 150 рублей при средней годовой зарплате в СССР 338 рублей. Для многодетных семей эта ноша была неподъемной, в то время как военные училища при этом оставались бесплатными.
Из-за неурожая лета и осени 1940 года из магазинов исчезли многие продукты, а на рынках поднялись цены. В Западной Белоруссии все тяготы связывали с приходом большевиков. Начались обстрелы пограничных нарядов с сопредельной территории, убийства бойцов и командиров РККА, советских и партийных работников, грабежи и поджоги госучреждений.
В полной мере хлебнула и застава. Поздним вечером дежурный с вышки доложил о стрельбе в селе Михалки. Федор тут же поднял пятерых бойцов – все они были вооружены только что поступившими самозарядными винтовками «СВТ-40». Сам Федор взял автомат «ППД». Верхом на лошадях они домчались за четверть часа.
Стрельба слышалась в районе почты и милиции – здания располагались рядом. В сумраке виднелись неясные фигуры, были видны вспышки выстрелов. Федор приказал открыть огонь на поражение.
Нападавшие не ожидали быстрого прибытия пограничников, и когда раздались залпы – один, второй, – бандиты начали нести потери.
– Вперед! Кто сопротивляется, уничтожить!
Редкая цепочка пограничников стала продвигаться по улице.
На здании почты дверь оказалась сорвана, и оттуда выбежал человек с мешком в руке.
