что Белая Луна действительно все перевернула в голове у вас! Пусть меня повесят, если и мне не мерещится все время этот рыцарь… и, когда мы подходили с вами к деревне, мне все казалось, что он крадется за нами по полям.
Дон Кихот. Тебе не померещилось, Санчо, это так и было. Он действительно шел по полям за нами, хоть он и не рыцарь и никогда им не был. Да, он не рыцарь, и тем не менее он — наилучший рыцарь из всех, которых мы с тобой встретили во время наших скитаний. Но он жестокий рыцарь.
Санчо. Клянусь детьми, этой загадки не поймет даже лучший губернатор!
Дон Кихот. Идем домой.
Идут в дом, причем Санчо несет доспехи. В комнате Санчо ставит их в угол, отдергивает полог.
Санчо. Ох, вот теперь я вижу, что вы больны, сударь! Ложитесь немедленно, а я сейчас слетаю за сеньором лиценциатом и цирюльником, они помогут вам. Я сейчас же вернусь, сударь. (Убегает во двор и уходит, уводя осла.)
Через некоторое время показывается Антония, входит во двор, а на холме за оградой, на дороге, возникает фигура Сансона в доспехах. Сансон идет медленно, и рука его, так же как и у Дон Кихота, на перевязи.
Антония. Помилуй нас, господи! Кто же это там? Дядюшка? Нет, это не он! Уж не лишилась ли я от горя и сама рассудка? Я вижу рыцаря на закате, или это заходящее солнце играет со мной? Луна горит на груди у него, и перья колышутся на шлеме! Или мы все сумасшедшие, а дядюшка один здравомыслящий? Неужели он был прав, когда утверждал, что странствующие рыцари существуют?.. Кто вы такой?
Сансон (входя). Антония, это я. (Снимает шлем.)
Антония. Сансон!
Сансон. Осторожнее, Антония, рука моя болит.
Антония. Вы ранены, Сансон? Что с вами?
Сансон. Нет, нет. (Освобождается от доспехов.) В преисподнюю щит с изображением луны и туда же меч!
Антония. Сансон, вы говорили, что вернетесь только в том случае… Где дядюшка? Он не погиб?
Сансон (указывая на дом). Он дома. Я сдержал свое слово, Антония, и Алонсо Кихано никогда больше не покинет родной очаг.
Антония. Дома? Дома?! Если это так, Сансон, вы настоящий колдун! Недаром вас сделали бакалавром! Как же не сделать бакалавром самого умного человека на свете! Ах, что я говорю… У меня путаются мысли… Но это от радости, Сансон! Как же вы сделали это? Сансон! Сансон! (Целует Сансона.)
Сансон. Зачем же вы целуете труса и обманщика?
Антония. Не говорите так, Сансон! Какой вы злой, зачем вы мстите мне? Ведь я была тогда в горе, оттого и вырвались у меня эти слова. Нет, нет, Сансон, вы лучший друг наш, вы самый замечательный и благородный человек! (Целует Сансона и убегает в дом.)
Солнца уже нет, темнеет.
Дядюшка! Где вы?
Дон Кихот (за пологом). Кто тут?
Антония. Это я, сеньор Алонсо, я, Антония! (Отдергивает полог.)
Дон Кихот. Мне что-то душно, Антония…
Антония. Ложитесь!.. Ложитесь скорей опять!
Дон Кихот. Нет, нет, мне душно… и беспокойно… я лучше сяду здесь… и позови кого-нибудь, Антония, позови!
Антония. Дядюшка, здесь бакалавр Сансон, позвать его?
Дон Кихот. Ах, он явился? Я ждал этого. Зови его сюда, но зови скорее.
Антония. Сансон! Сансон!
Сансон. Я здесь, сеньор Дон Кихот.
Дон Кихот. Зачем вы так называете меня? Ведь вы же прекрасно понимаете, что я не Дон Кихот Ламанчский, а тот самый Алонсо Кихано, которого прозвали Добрым, так же как и вы — бакалавр Сансон Карраско, а не рыцарь Белой Луны.
Сансон. Вы все знаете?
Дон Кихот. Да, знаю. Я узнал ваши глаза в забрале и голос, безжалостно требовавший повиновения… тогда, на поединке. Мой разум освободился от мрачных теней. Это случилось со мной тогда, Сансон, когда вы стояли надо мной в кровавом свете факелов в замке… Словом, теперь я вижу вас, я вижу все.
Сансон. Простите меня, сеньор Кихано, что я напал на вас!
Дон Кихот. Нет, нет, я вам признателен. Вы своими ударами вывели меня из плена сумасшествия. Но я жалею, что эта признательность не может быть продолжительной. Антония, солнце село?.. Вот она!..
Антония. Сеньор Алонсо, успокойтесь! Здесь никого нет.
Дон Кихот. Нет, нет, не утешай меня, Антония, дочка моя, я не боюсь. Я ее предчувствовал и ждал сегодня с утра. И вот она пришла за мной. Я ей рад. Когда Сансон вспугнул вереницу ненавистных мне фигур, которые мучили меня в помрачении разума, я испугался, что останусь в пустоте. Но вот она пришла, и заполняет мои пустые латы, и обвивает меня в сумерках…
Сансон. Вина ему, Антония, вина!..
Дон Кихот. Антония! Ты выйди замуж за того, кто не увлекался рыцарскими книгами, но у кого рыцарская душа… Сансон, у вас есть дама, и эта дама действительно прекраснее Дульсинеи… Она жива, ваша дама!.. Ключницу позовите… Нет, нет, Санчо, Санчо мне! Санчо!.. (Падает.)
Через двор пробегает Санчо, появляется в доме.
Санчо. Сеньор бакалавр! Помогите ему!
Сансон. Антония, вина ему! Санчо, огня!
Антония убегает.
Санчо. Сеньор Кихано! Не умирайте! Сеньор Дон Кихот! Вы слышите мой голос? Взгляните на меня! Это я, Санчо! Мы станем пастухами, я согласен идти с вами! Почему вы не отвечаете мне?
Антония (вбегает со светильником). Что делать, Сансон? Что делать?
Санчо. Он не отвечает мне!
Сансон. Я сделать больше ничего не могу. Он мертв.
Занавес
Конец
Москва, 18 декабря 1938 года
Жизнь господина де Мольера
Пролог. Я разговариваю с акушеркой
Что помешает мне, смеясь, говорить правду?
Гораций
Молиер был славный писатель французских комедий в царство Людовика XIV.
Антиох Кантемир
Некая акушерка, обучившаяся своему искусству в родовспомогательном Доме Божьем в Париже под руководством знаменитой Луизы Буржуа, приняла 13 января 1622 года у милейшей госпожи Поклен, урожденной Крессе, первого ребенка — недоношенного младенца мужеского пола.
С уверенностью могу сказать, что если бы мне удалось объяснить почтенной повитухе, кого именно она принимает, возможно, что от волнения она причинила бы какой-нибудь вред младенцу, а с тем вместе и Франции.
И вот: на мне кафтан с громадными карманами, а в руке моей не стальное, а гусиное перо. Передо мною горят восковые свечи, и мозг мой воспален.
— Сударыня! — говорю я. — Осторожнее поворачивайте
