— Я не переживу, если потом потеряю тебя. Я не хочу этого. И ты не должен уговаривать меня!
— Э-э-эй! Э-эй! — Неожиданный крик, веселый и добродушный, эхом разнесся по узкому каньону. — Венис, дорогая моя! Вот ты где!
Венис вздрогнула, а Ноубл, раздраженно заворчав, обернулся. Небольшая щеголеватая фигура трусила через луг на маленьком ослике. Милтон Лейланд, дядя Венис, прибыл спасать их — опоздав ровно на двенадцать часов.
Сняв с лысой головы свой касторовый цилиндр и весело размахивая им над головой, Милтон поспешил вперед и на ходу прокричал:
— Они в овраге, Картер! Ты оказался прав, старик!
— Дядя Милтон! — воскликнула Венис и, вырвавшись из рук Ноубла, побежала навстречу дяде. — Слава Богу, с тобой все в порядке!
Подъехав к Венис, он быстро спрыгнул со спины ослика и крепко обнял племянницу.
— Я в порядке? Ну разумеется, я в порядке! — Он мягко отстранил Венис на вытянутую руку и еще шире улыбнулся ей: — Еще два дня назад я даже понятия не имел, что ты здесь, в этом штате. Какой замечательный сюрприз! Похоже на добрые старые времена, да? Ты приехала, чтобы снова сжечь в моем лагере все чайники? — Счастливо улыбаясь, он погладил племянницу по макушке, и Венис покраснела. — Должен сказать, ты заставила нас немного поволноваться. Очень Высокое Дерево и Кривая Рука сказали, что ты путешествуешь с каким-то волосатым парнем и всего полдня назад ехала за ними.
— Очень Высокое Дерево с тобой? — спросила Венис.
— Теперь уже нет. Он доставил груз — кстати, спасибо тебе, Ноубл, за окаменелые раковины кораблика: совершенно бесподобные экземпляры представителей их класса, — и рассказал о тебе и о том парне, а потом вместе с Кривой Рукой ушел.
— Когда я доберусь до того парня…
— Но он ничего не говорил о том, что здесь Ноубл, а? — подозрительно спросил Милтон, бросив на Ноубла укоризненный взгляд.
— О, Милтон, ради Бога, ты же прекрасно знаешь меня! — раздраженно бросил Ноубл.
— Вы не сказали мне, что хорошо знакомы с моим дядей. — Обернувшись, Венис посмотрела на него такой же укоризной.
— Не считал нужным, — ответил он.
— Что за тип?
— О ком ты? — осторожно уточнила Венис.
Милтон отнесся к ее вопросу серьезно, и это не доставило Ноублу особого удовольствия.
— Тот волосатый приятель, о котором говорил Очень Высокое Дерево?
— Кассиус Торнтон Рид, — выпалил Ноубл.
— И где этот человек? Признаюсь, я пришел в некоторое замешательство, когда услышал, что какой-то парень отослал Очень Высокое Дерево и Кривую Руку, но тогда я не знал, Венис, что с тобой еще и Ноубл. Я подумал, что, возможно, этот парнишка, Рид, просто любитель приключений.
— О, именно так, — натянуто ответила Венис.
— То есть?
— Это длинная история, дорогой, — Венис грустно улыбнулась и погладила дядю по щеке. — Значит, вы не гостеприимные хозяева, а скорее поисковая группа.
— Ну, тебя все не было и не было, и я решил, что лучше проверить все самим. — Пристальный взгляд Милтона, такой же проницательный, как у Тревора, оставил Венис и остановился на Ноубле. — Конечно, если бы я знал, что с Ноублом тебе ничего не угрожает, я бы ни за что не оставил место раскопок!
— С Ноублом ничего не угрожает! — Ноубл громко выругался.
Охотно оставив без внимания его вспышку, Милтон отступил на шаг и, взяв Венис за плечи, окинул ее взглядом с головы до ног. Он отметил ее запятнанную кровью блузку, грязную куртку и спутанные волосы, а потом голую грудь Ноубла, повязку у него на ребрах и заживающие раны.
— Очень рад видеть, что все просто замечательно, — в конце концов с полной искренностью заключил он.
— …грандиозное открытие! Ничто подобное никогда не видело дневного света. Ты будешь просто ошеломлена, Венис. Ошеломлена. — Милтон замолчал на середине восторженного рассказа, убирая маленький кусочек омлета с зеленью, приставший к уголку его рта.
— Не желает ли мадам еще чаю? — спросил Темплтон, терпеливый камердинер Милтона, спеша поставить перед Венис тарелку с вкуснейшими лимонными меренгами.
— Нет, благодарю вас, — величественным тоном ответила Венис, надеясь произвести на Ноубла впечатление надменной аристократки.
Венис украдкой бросила взгляд на Ноубла: он отправлял в рот сандвич с паштетом и кресс-салатом.
— Вы позволите? — Картер Мейкпис, компаньон и коллега Милтона, делал неопределенные движения вилкой в направлении сладостей.
Венис, в это время окунувшая руки в хрустальную чашу для мытья пальцев, торопливо вытерла руки о льняную салфетку и передала серебряное блюдо Картеру, который с довольным видом положил себе на тарелку китайского фарфора три воздушных пирожных.
Венис до сих пор с трудом верилось, что она, находясь в диких местах, ест деликатесы, достойные Савойи. Прошло всего шесть часов с того момента, как Милтон появился на их стоянке, а они уже собрали свои вещи и он успел доставить их в свой лагерь и усадить за ленч.
Они сидели под наклонным тентом, открытым со всех сторон; свежий, омытый дождем ветерок раздувал столовую скатерть из ирландского льна, и равномерное гудение пчел создавало убаюкивающий музыкальный фон для беседы.
Все это было умиротворяющим, роскошным и экзотическим, как любой индийский базар или африканское сафари. Только Венис от всего этого не получала удовольствия. Ей ничто не могло доставить удовольствия, когда пронзительные янтарные глаза Ноубла Маккэнихи следили за ней с противоположной стороны стола.
— …не могу дождаться, чтобы показать вам, — говорил Милтон, насыпая ложкой сахар в чайную чашку.
— Проживи я еще сто лет, никогда больше такого не увижу, — энергично закивал в знак согласия Картер.
Венис заставила себя улыбнуться двум пожилым мужчинам, восторженно смотревшим друг на друга.
— Где это? — спросил почти без всякого интереса Ноубл, складывая свою салфетку.
— В узком каньоне, — ответил Картер, а Милтон кивнул:
— Когда мы несколько лет назад вели здесь поиск, он был просто трещиной не больше нескольких дюймов в ширину. Я высказал гипотезу, что каждую весну трещина наполняется водой, каждую зиму вода замерзает, и образующийся лед, действуя как клин, раздвигает скалы. За последние несколько сезонов трещина увеличилась до размера приличной расщелины.
— И оставшиеся там древние отложения удерживают нашу находку в скальной темнице, — высокопарно объявил Картер. — До сих пор.
— Это только теория, — возразил Ноубл.
— Спасибо, — отозвался Милтон и продолжил тихим, мечтательным тоном: — И теперь она ждет, погребенная во льдах и скалах, готовая вырваться на свободу из самой земли, которая прятала ее от бесчисленных поколений людей.
