протяжении всего времени ванных процедур. Поэтому, когда у меня наконец хватило смелости выйти оттуда, я молилась, чтобы он был в нашей постели, готовый принять то, чем это было на самом деле. Готовый сделать так, чтобы мы с тетей не сошли с ума. Готовый любить меня.
Но когда я увидела, что свет выключен и кровать застелена, у меня внутри все сжалось. На диване лежала медленно дышащая фигура Райфа.
Я обнажила перед ним свою душу, а он заснул.
Если это не было самым тягостным чувством в мире, то я не знала, что тогда.
Прошло много времени, прежде чем я погрузилась в сон.
Следующим утром я проснулась и посмотрела на диван в другом конце комнаты. Простыни были сложены и уложены стопкой, а подушка лежала сверху. Неужели он уехал в Амбергейт, даже не попрощавшись?
Именно в этот момент я заметила записку рядом со своей подушкой, на его стороне кровати, и внутри все сжалось.
ЛАНИ,
Ты одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо встречал. Ты невероятно добра и, возможно, даже умнее меня.
Я на мгновение оторвалась от чтения и прижала письмо к груди, ухмыляясь в потолок. Это было любовное письмо. Любовное письмо перед его отъездом. Я буду всегда хранить его в своем сердце. Затем я прочитала следующую строчку, мое сердце рухнуло куда-то вниз.
Но я не могу дать тебе ту жизнь, которую ты хочешь, ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Я не буду лгать, ты мне действительно небезразлична, ты меня сильно привлекаешь, но я сказал тебе, когда мы начинали это, не влюбляться в меня. Я мертв внутри и не могу любить тебя в ответ. Это то, что еще отняла у меня Зафира. Я парализован, боюсь слишком сильно заботиться о ком-либо из-за страха, что мне придется наблюдать за тем, как они умирают. У кого-то шрамы снаружи, у меня – внутри. Они невидимы, поэтому другим легко о них забыть. Так что тебе придется довольствоваться глубокой и уважительной дружбой со мной.
На пергамент капали слезы, и мое зрение затуманилось, не давая возможности читать дальше. Ошеломляющее горе охватило все мое существо, когда я поняла, что по-настоящему и безвозвратно влюбилась в него. Теперь я должна буду отпустить его. Я быстро заморгала и прочитала последнюю часть письма.
Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Одно твое присутствие делает меня счастливым, и править рядом с тобой следующие пять лет будет для меня абсолютным удовольствием. Спасибо тебе за то, что делаешь это для меня, за то, что убедила совет одобрить мою войну, чтобы я мог отомстить, чего заслуживает моя семья, и исцелить ту часть моей души, которая кровоточит каждый день.
Я услышал тебя прошлой ночью. Это убило меня, но я услышал тебя. Если ты хочешь завести любовника, который удовлетворит твои нужды…
Ладно.
Райф
Меня разрывали нечеловеческие рыдания. Мою грудь терзала невыносимая боль, и я боялась взглянуть вниз, опасаясь обнаружить на кровати свое сердце в кровавом хаотичном месиве. Каким бы ужасным ни было письмо, в нем было все, что мне нужно было услышать. Я хотела знать правду, и я ее получила. Он назвал меня красивой, милой и умной. Он признался, что я ему небезразлична и что я вызываю у него сексуальное влечение. Он высоко оценил нашу дружбу и сказал мне делать все возможное, чтобы быть счастливой. Это было милое и уважительное письмо, и оно уничтожило меня. То, что Зафира сделала с ним, уничтожило меня. Она лишила его настоящей любви. Она отняла у него нормальную жизнь и изуродовала его изнутри так, что он даже не позволял себе любить. Я ненавижу ее за это и желаю ей смерти.
Тогда я начала придумывать дикие планы покушения. Отравить ее было невозможно, потому что она очень хорошо охраняла свою еду, и у нее было полдюжины дегустаторов. Однажды она не ела четыре дня, когда заподозрила, что король-дракон мог послать яд в отместку за убийство своей нареченной. Вместо этого он убил ее любимого сына.
Я была вне себя от ярости, металась по комнате, чтобы подготовиться к предстоящему дню, с самыми угрюмыми, самыми разбитыми чувствами, захлестывающими мое тело. Я надеялась, что Райф уже уехал. Если бы я увидела его, я бы разрыдалась, а потом обняла его. Я не могла злиться на него; он сказал свою правду, и я приняла ее. Я соглашусь оставаться его другом. И я не стану заводить любовника, ведь я никогда этого не хотела. Я хотела его самого.
К тому времени, как я оделась и постаралась скрыть свои красные опухшие глаза, было уже позднее утро. Обеденный зал был пуст, если не считать миссис Тирт, ожидавшую меня с едой.
– Прости. Я только проснулась, – сказала я ей, и мой взгляд упал на пустое кресло Райфа.
Она посмотрела на меня с состраданием.
– Он уехал еще до того, как взошло солнце. Отсутствует уже несколько часов.
Я кивнула, не в силах сдержать слезы, подступившие к моим глазам. Миссис Тирт притворилась, что не заметила, когда я сморгнула их, и поставила передо мной еду.
– Спасибо, – пробормотала я.
Она опустила подбородок.
– Король попросил, чтобы вы присутствовали на его встречах, пока он в отъезде, и делали заметки. Вот ваше расписание на день. – Она протянула мне пергамент, и я немного расслабилась. Я была пронырой и трудолюбивой пчелкой, нуждающейся в занятости, чтобы поддерживать активность своего ума, и прямо сейчас я была настолько убита горем, что именно это мне и было нужно, чтобы отвлечься от посторонних мыслей.
Я взглянула на пергамент, мысленно готовясь.
Собрание фермеров.
Планирование Зимнего бала.
Собрание с лучниками.
Заседание совета.
Обход больницы.
В общем, предстоит довольно легкий день.
Забрав пергамент, я покончила с завтраком и отправилась на собрание с фермерами.
– Здравствуйте, джентльмены. – Я улыбнулась.
Они все поздоровались со мной, и я погрузилась в свой рабочий день, думая только о Райфе каждую минуту. Добрался ли он уже до Амбергейта? Согласился ли Дрэ? Отправятся ли они прямо в Торнгейт или вернутся сюда на несколько дней?
Я прервалась на обед после совещания по планированию Зимнего бала, а затем отправилась прямо на собрание с лучниками. Там были шесть лучших командиров Райфа. Я кивнула Кагалу, Аресу и нескольким другим, кого хорошо знала.
– Эй, ребята, я делаю заметки для Райфа, чтобы ввести его в курс дела, когда он вернется.
Кагал кивнул.
– Ладно, давайте начнем. На
