Действительно, в какой-то степени это напоминало ощущения от плавания под водой. Поверхность здесь, недалеко, она видит, как играет там лунный свет, и рвется, рвется что было сил наверх, проталкиваясь вперед неистовыми толчками.
Мэри на миг застыла, а потом забилась и закричала, не в силах сдержать бурю эмоций, вызванных самой разрядкой и чудесами пути, по которому к ней стремилась. Задыхаясь, она чувствовала, как напряглись ее мышцы, она заметила, какими частыми и неистовыми стали его рывки, как изменилось дыхание.
Черты его лица стянуло в некую отрешенную от мира маску, он зажмурился перед последним рывком. Но вот его могучее, стройное тело затрепетало от облегчения, и он рухнул лицом на плечо Мэри, жадно хватая ртом воздух.
Излучаемое его телом тепло казалось девушке удивительным. Она осторожно подняла колено и провела ногою по мускулистым ягодицам и бедрам. Ее ступня легонько щекотала его икру. Она удивилась, когда он отодвинулся прочь, и обиделась, когда он встал с постели.
Под ее неотступным взглядом он неловко прошлепал к пруду, окунулся в воду, затем наполнил ею тазик, достал из сундука тряпку и направился обратно. Мэри поспешно зажмурилась, как будто и не думала за ним следить. Сердечный, раскатистый хохот Райдера дал ей понять, что ее хитрость не удалась.
Усевшись на краю постели, Райдер старательно выжал тряпку. Мэри засуетилась, стараясь прикрыться одеялом, но он остановил ее и осторожно смыл свидетельства утраченной девственности — сначала с нее, потом с себя. Мэри почувствовала себя вдруг ужасно униженной. Пока Райдер выносил из пещеры тазик и возвращался к кровати, она успела укутаться в несколько слоев одеял, словно гусеница в кокон, и теперь лежала неподвижно, стараясь подавить подступающую истерику и гадая, суждено ли ей теперь когда-нибудь с достоинством посмотреть в глаза людям.
Райдер подергал за край одеяла, но она вцепилась в него изо всех сил. Тогда он накинул на себя другое одеяло и улегся рядом, опираясь на локоть.
— Знаешь, ты была восхитительна, — промолвил он и чмокнул ее в щеку. — От начала и до конца.
Мэри подозрительно покосилась в его сторону. Похоже, он и не думал шутить.
— Я могла бы подмыться и сама. Я привыкла к этому.
Фитиль в лампе замигал, отчего рыжие волосы Мэри заблестели волшебным светом. Райдер любовался ими, перебирая в пальцах.
— Омыть следы этой раны было моим долгом, — возразил он. — Ведь это я ее нанес.
Мэри подумала, что все зависит от точки зрения. Повернув дело таким образом, он помог ей восстановить утраченную веру в себя. Он сделал это от чистого сердца, желая облегчить ее участь, и вовсе не собирался над ней издеваться. У Мэри полегчало на душе, и она позволила себе чуть-чуть придвинуться к нему. Его пальцы приятно ласкали ей волосы, и по всему ее телу разливались волны сладостной истомы.
— Все произошло так быстро…
— Все произошло так, как должно было произойти, — возразил он, — и даже если бы это длилось вдвое больше, все равно все было бы так, как должно быть… — Интересно, догадывается ли она, какими прекрасными кажутся ему ее волосы. Они мягче самого нежного шелка, чудеснее самого чудесного заката. То, что они коротко острижены, не может ни прибавить, ни убавить им красоты. Пальцы Райдера без устали играли их послушными завитками. — Джозани в восторге от твоих волос.
Между крылатыми бровями Мэри залегла едва заметная морщинка.
— Пожалуй, на этом ее восторги кончаются, — заметила она. — Судя по всему, она не одобряет твой выбор.
— Джозани судит о тебе не так, как я, — признался Райдер.
Мэри подумала, что Джозани в этом не одинока. Несмотря на все свое гостеприимство, индейцы не смогли скрыть, что относятся к ней с легким оттенком жалости.
— И как же она судит?
— Девушки чихуахуа обычно выходят замуж не позднее восемнадцати лет. В племени нет места для одиночек — против этого действуют все законы кочевой жизни, — и оттого одиночки вызывают жалость.
— Значит, по их меркам я слишком стара для невесты.
— Пожалуй, что так.
— Ты хочешь сказать, что это не все? Интересно, чем же еще я не угодила твоей родне?
— Ну еще я не заплатил за невесту выкуп, — невольно улыбаясь, ответил Райдер. — Твой отец ничего не потребовал за тебя, а я не предложил. У чихуахуа жених задабривает семью невесты богатыми подарками. Лошадьми, козами, корзинами с едой. А твои родители ушли из лагеря с пустыми Руками. По понятиям Джозани и прочих ты ничего не стоишь, раз за тебя ничего не потребовали.
— Джей Мак уже наверняка потребовал твою голову на блюде, — заметила Мэри. — Может быть, это немного утешит твою Джозани.
Лукавая улыбка мигом угасла на губах Райдера, инстинктивным жестом прикрывшего рукой шею. Он живо представил, каким ножом Джей Мак будет добывать свой приз. Вряд ли он окажется достаточно острым.
— Кем приходится тебе Джозани? — спросила Мэри со сдержанным любопытством. Ее тонкие пальчики скользнули к Райдеру в ладонь и принялись тихонько ласкать шершавую кожу.
— Я ведь уже говорил. Она — жена моего отца. Наин женился на ней после смерти первой жены, моей матери. Джозани приходится ей младшей сестрой, и по обычаю племени Наич должен был продолжать заботиться об их семье.
Мэри не забыла, что зять предназначен для переноски тяжестей членов семейства своей жены. Теперь же выходило, что данное обязательство не снимается и после кончины супруги.
— Сообщаю тебе, что все мои сестры замужем, — заявила она не то в шутку, не то всерьез. — Это на тот случай, если вдруг меня не станет, а ты почувствуешь себя обязанным снова взять в жены кого-то из наших.
— Я не следую вслепую всем обычаям.
И все же Мэри стало спокойнее на душе при мысли о том, что все ее сестры замужем.
— Почему ты зовешь Наича отцом?
— Он принял меня в семью.
И тут до Мэри дошло, что она почти ничего не знает про Райдера. Девушка удивленно уставилась на него.
— Мне было семь лет, — продолжил он, — наш караван пересекал юго-запад, направляясь в Калифорнию, где отца ожидало место преподавателя. Мы ехали всей семьей: с матерью и младшей сестренкой. До этого отец был профессором математики в Цинциннати.
Мэри вспомнила, что Райдер изучал математику в Вестпойнте. Ее глаза метнулись в сторону корзины с книгами, многие из которых наверняка принадлежали его отцу. Стало быть, надписи были сделаны его родителями: отца звали Джексоном, а мать — Анной. Правда, Мэри не смогла припомнить ни одного упоминания имени его сестры.
— Почти половину пути — до Сент-Луиса — мы проделали на поезде, — продолжал Райдер. — Но потом родители решили, что путешествовать с караваном фургонов более практично — и к тому же это станет хорошей жизненной школой. — Он тяжело вздохнул. Рука, ласкавшая Мэри, бессознательно сжалась в кулак. — Это было авантюрой, с начала и до конца.
