Мэри вспомнила, что Райдер изучал математику в Вестпойнте. Ее глаза метнулись в сторону корзины с книгами, многие из которых наверняка принадлежали его отцу. Стало быть, надписи были сделаны его родителями: отца звали Джексоном, а мать — Анной. Правда, Мэри не смогла припомнить ни одного упоминания имени его сестры.
— Почти половину пути — до Сент-Луиса — мы проделали на поезде, — продолжал Райдер. — Но потом родители решили, что путешествовать с караваном фургонов более практично — и к тому же это станет хорошей жизненной школой. — Он тяжело вздохнул. Рука, ласкавшая Мэри, бессознательно сжалась в кулак. — Это было авантюрой, с начала и до конца.
— Апачи? — выдохнула Мэри, не замечая, что он причиняет ей боль. Голос ее трепетал от сочувствия.
— Да, апачи. Но не те, про которых ты подумала. Не чихуахуа. Неподалеку от Феникса на караван налетела банда южных тонто. Маму и Молли прикончили на месте, а отца привязали к столбу пыток. Они содрали с него живьем кожу прямо у меня на глазах.
Мэри застыла. Она не решалась закрыть глаза, чтобы не дать возникнуть перед мысленным взором ужасной картине, а вместо этого постаралась сосредоточиться на лице Райдера, гадая, какие чувства он скрывает сейчас под привычной невозмутимой маской. Найдет ли она способ дать понять, что не желает слушать о дальнейших его злоключениях?
— Меня они потащили с собой вместе с двумя другими мальчиками. Один из них, по имени Генри Паркер, погиб почти сразу же, так как выяснилось, что он не может поспевать за племенем. Его просто убили, не потрудившись предварительно расчленить тело на куски. — Услышав сдавленный всхлип Мэри, Райдер заметил:
— По их понятиям это был чрезвычайно великодушный поступок.
На языке у Мэри вертелось возражение, что ведь Генри был всего-навсего маленьким мальчиком. Да разве сам Райдер не знал это гораздо лучше ее, разве не был он сам тогда точно таким же мальчиком?!
— Я провел с ними почти неделю, пока не напали чихуахуа. Я увидел в этом возможность бежать и постарался не упустить ее. Убедившись, что чихуахуа захватили лошадей и кое-какие мелочи, которые тонто забрали из нашего фургона, я последовал за ними. Поначалу они не обращали на меня внимания, но я заставил их передумать благодаря своему упрямству.
— Их подкупила твоя отвага.
— Об отваге не могло быть и речи, — покачал головой Райдер. — Я просто старался убраться подальше от тех, кто убил моих сестру и мать и пытал отца. Страх и ненависть помогли не отставать от воинов чихуахуа, а когда они иссякли — оставалась еще и жажда мести.
— Все равно тебе нужна была отвага, чтобы решиться на побег, — утверждала Мэри. — Ведь многие боятся встать перед лицом неизвестности. В отличие от тебя. Я не удивляюсь, что чихуахуа приняли тебя. — Ее пальчики скользнули к нему на запястья. — А что было с третьим мальчиком?
— Томми О'Нейлом? Я никогда его больше не видел. Скоре всего он был принят в племя так же, как меня приняли чихуахуа.
— Я бы затруднилась сказать, кто из вас кого принял.
— Мы с Наичем тоже частенько спорили по этому поводу, — улыбнулся Райдер.
Мэри пошевелилась, отчего кокон из одеял слегка приоткрылся. Она не заметила, что в темных складках стала видна ее нога, зато это заметил Райдер. Его глаза жадно пробежали от ступни до самого бедра. Самое нежное, чувствительное местечко находилось под коленом. А что, если он поцелует ее там, если пробежится губами вверх по бедрам, сожмет в ладонях ладные округлые ягодицы?..
— Как ты попал в Вестпойнт? — спросила Мэри. — Или это постарался твой дядя? — У нее возникло ощущение, что сенатор Уилсон Стилвелл должен быть в этом замешан. — Наверное, он брат твоей матери. Разве он…
Райдер прервал ее поцелуем на полуслове. Ласковые и в то же время горячие губы не могли оставить ее равнодушной.
Мэри задыхалась, а глаза ее сияли. Наконец Райдер оторвался от нее.
— Нечестно уходить от разговора таким образом! — воскликнула девушка.
— И даже сейчас? — с надеждой спросил он.
— Сейчас мне нравится эта идея.
Потянувшись к ней снова, Райдер дивился про себя, что же все-таки могло побудить Мэри посвятить себя Церкви. Она распахнула ему навстречу объятия, словно крылья только что вышедшей из кокона прекрасной бабочки.
На сей раз любовная прелюдия заняла гораздо меньше времени. Оба отлично знали, чего хотят. Кожа Мэри горела от легчайших прикосновений его пальцев. Соски затвердели еще до того, как он припал к ним губами. А когда он поцеловал милые ямки под коленками, она затрепетала от наслаждения.
Не меньшую бурю восторга вызвали в Райдере ласки Мэри. Вот она целует его плечо, легонько прикусив чувствительную кожу. Она не просто повторяла его движения — любовь помогала ей найти собственные способы делать приятное своему любовнику. Она дарила наслаждение и наслаждалась сама, лаская его сильные бедра, прислушиваясь к его охам и стонам по мере того, как подбиралась все ближе и ближе в плоти.
На этот раз Райдер действовал более осознанно, чем Мэри, которую разгоравшееся желание делало все более нетерпеливой и жадной — в отличие от чуткой нежности ее любовника. Ей пришлось поощрить его, приподняться и раздвинуть бедра в знак того, что она готова слиться с ним воедино.
Она нежно прошептала его имя, и он не смог не откликнуться на этот призыв.
Райдер подчинился требовательным ласкам Мэри, уступая ее нетерпению, наблюдая за тем, как она упивается каждым новым ощущением, зажмурившись и тяжело дыша. Горячее, молодое ее тело жаждало его плоти, жаждало его любви.
Они двигались как одно целое, слившись вместе, держась за руки. Длинные черные волосы спутались, отбрасывая густую тень на его лицо. Темный, суровый профиль оставался профилем хищника, в то время как все его движения были полны нежности и любви. Он приподнялся, увидев, как затрепетало ее тело в момент наивысшего блаженства, и снова рванулся вперед, вглубь, чтобы вместе с семенем излить в нее свою любовь.
Обессилев, Райдер откатился на бок, и Мэри пришлось самой повернуться к нему. Опершись на локоть, она закинула ногу ему на бедро. Хотя воздух в пещере неизменно оставался теплым, его тепла было мало для разгоряченных, покрытых потом тел. Мэри расправила одеяло и укрыла им себя и Райдера.
— Ты что, собрался спать? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
— М-м-м-м.
— А мне-то казалось, что апачи при каждом удобном случае рады похвастаться своей неутомимостью.
Райдер вопросительно поднял бровь.
— Я слышала в форту Союза кучу историй про разведчиков.
— Вот как? — неохотно откликнулся он, по-прежнему избегая ее взгляда. Мэри прикоснулась к его подбородку, нащупав колкую щетину. Утром ему придется извлечь из сундука бритвенный прибор — вещественное напоминание о том, что он не гладколицый индеец, а сын профессора из Огайо.
