— Я буду только рад.
В его голосе не прозвучало энтузиазма, но ведь он и не отказался от помощи. Мэри встала на колени перед кроватью и с любопытством заглянула в карты. Райдер застыл, то и дело поглядывая не на те контуры, что были нарисованы на бумаге, а на те, которые невольно приоткрыла ему Мэри.
— Могла бы прикрыться получше, — проворчал он, — пока я не перепутал, какую ложбинку и где изучаю.
— Хм-м-м? — промурлыкала она, искоса глянув вверх.
— Одеяло, — пояснил Райдер, ткнув в собственную грудь. Мэри опустила взгляд и обнаружила, что обнажена до пояса.
— Ох… спасибо. — Ничуть не смутившись, она поддернула одеяло повыше и вернулась к изучению верхней карты.
Райдер обескураженно покачал головой. Мэри постаралась наклониться пониже, чтобы он не смог заметить лукавую улыбку, осветившую ее лицо.
— Насколько я понимаю, эти карты должны помочь разгадать тайну золота, похищенного в каньоне Колтера, — заметила она. — Ты можешь показать его мне?
— Ты хочешь сказать, что я сам его спрятал или что у меня есть по этому поводу какие-то соображения?
— Конечно, я имела в виду твои соображения, — торопливо заверила его Мэри. — Ни за что не поверю, что ты участвовал в резне!
— Но ведь я был там.
— Знаю. Слышала. Мне говорил об этом зять.
— Понятно. Что еще тебе удалось разнюхать?
— Не так уж много. Времени не хватило. Ты похитил меня почти сразу же после того, как я оказалась в форту.
— Значит, ты не слыхала про мисс Гамильтон?
— Нет, я впервые слышу это имя, — с запинкой произнесла Мэри. От неясного предчувствия по ее спине побежали мурашки. Настороженно прищурившись, она откинула со лба влажные пряди и спросила:
— А кто она такая? Твоя невеста?
Райдер напряженно следил за Мэри, ловя каждый ее жест.
— Анна Лей Гамильтон. — Нет он был не в силах хранить невозмутимость при звуках этого имени. — Дочка сенатора Уоррена Гамильтона. Женщина, которая твердит, что во время набега чихуахуа на отряд я пытался ее изнасиловать.
Глава 10
На лице Мэри отразилось не потрясение, а простое любопытство.
— Зачем ей это понадобилось? — открыто спросила она, глядя Райдеру в глаза.
В глазах у разведчика невозможно было прочесть, что именно он подумал.
— Разве ты не хочешь узнать, говорит ли Анна Лей правду? Разве тебе не интересно, удалось мне ее изнасиловать или нет?
— Да с какой стати? — недоуменно нахмурилась Мэри. — Не представляю, чтобы ты вообще мог такое замыслить!
— Значит, тебе суждено остаться в гордом одиночестве, — бесцветным голосом заявил он. — Так как история мисс Гамильтон пользовалась чрезвычайным успехом в форту.
— Я в этом не сомневаюсь. — Мэри нетерпеливо сдула упрямую прядь, упавшую на ее лоб. — Однако предпочитаю полагаться на свой собственный опыт общения с тобою, а он говорит, что ты не способен вести себя бесчестно. — Она поспешно потупила взгляд, делая вид, что снова заинтересовалась картой:
— Ведь я не забыла ту ночь, которую провели вместе у заводи в долине Хадсона. Ты обнимал и утешал меня, и, хотя твое тело не могло остаться равнодушным, это произошло против твоей воли.
— Это не произошло против воли, — возразил он. — Я хотел тебя тогда, хотел всей душой и телом. И до этого, утром, тоже.
Мэри окатила волна жара, тонкие пальчики растерянно замерли на краю карты. Зажмурившись, она высказала то, о чем старательно молчала прежде:
— Но ты сдержался. Ты сдержался утром, когда я стала бы сопротивляться тебе, и ночью, когда смог бы получить от меня все, что угодно.
Райдер и сам не заметил, как начал гладить влажные рыжие завитки. Он понимал, что услышанное сейчас — не признание, а скорее исповедь.
— Ох, Мэри, — невольно вырвалось у него с болью. Нежно, но решительно он поднял ее с колен и заставил усесться рядом, крепко прижимая к себе, не обращая внимания на то, что под ними оказались свернувшиеся в трубку карты.
Она опустила ему на плечо головку, едва удерживая подступившие к глазам слезы:
— Это не стало причиной того, что я отказалась от обетов, данных Церкви. Я уже давно не находила себе места… мучилась от нерешительности… и пришла бы к тому же решению, даже если бы не повстречалась с тобою.
Он перебирал ее волосы, уткнувшись ей в макушку и всей кожей ощущая, как по ее телу прокатываются волны страдания.
Мэри говорила еле внятно, с трудом проталкивая слова сквозь комок, застрявший в горле:
— Иногда… иногда мне начинало казаться, что Господь нарочно ниспослал тебя мне в тот день, чтобы помочь решиться. Ведь я шла против Его воли… старалась делать вид, что не понимаю Его предначертаний, ведь иначе… — Голос ее пресекся, и Райдер почувствовал, как по его груди потекли горячие слезы. Он не шелохнулся — просто сидел и слушал, не размыкая объятий. — … Иначе мне пришлось бы разочаровать маму… — Бедняжка зажмурилась до боли, но слезы неудержимо просачивались сквозь стиснутые веки. Не в силах подавить рыдания, она припала к Райдеру, и тот позволил ей выплакаться.
Потом он убрал на место карты, заставил Мэри улечься и лег рядом, привычно обняв девушку за талию. Чтобы она быстрее согрелась, Райдер накинул ей на плечи лишнее одеяло и промокнул ее влажные глаза его уголком. Мэри смущенно улыбнулась дрожащими губами.
— Не знаю, как это случилось, — прошептала она. — Слова просились наружу сами собой.
— Знаю.
— Мы ведь говорили про тебя… Мне не следовало…
— Тс-с-с, — перебил он. — Все хорошо. Это на пользу.
Мэри облегченно закрыла глаза. Райдер был прав. На сердце у нее полегчало, мысли прояснились. Его живое тепло согревало спину, а рука покоилась на талии — там, где ей и полагалось быть. Она забылась прежде, чем осознала, что засыпает.
Райдер проснулся от приснившегося кошмара и уселся на кровати. Он ужасно озяб, лоб был покрыт холодным потом. От ощущения надвигающейся угрозы его бросало то в жар, то в холод. Он не мог толком вспомнить, что за сон заставил его проснуться, зато испытанные при этом чувства — боли, ужаса и утраты — не отпустили его до сих пор. Он подумал, что ему пригрезилось нечто забытое, оставшееся в прошлом.
Мэри спала все так же, не шелохнувшись. Лишь легкая припухлость век да тени под глазами напоминали о недавних слезах. Она дышала легко и ровно, а снова ставшее безмятежным лицо показалось Райдеру невыразимо прекрасным. Он с трудом заставил себя отвести от него взор.
Тревога и страх не давали разведчику покоя, а полученное у Наича воспитание не позволяло не обращать внимания на то, что подсказывает интуиция. Райдер уселся, свесив ноги с края кровати, прибавил света в единственной гревшей лампе и огляделся. В пещере все оставалось на своих местах, и тем не менее он физически ощущал смертельную опасность.
