Прикованные к носилкам и каталкам, обездвиженные специальной охранной магией, раненые захватчики приезжали к нам тоже.
Медперсонал реагировал на них по-разному. Кто-то работал со всеми, не обращал внимания на расу больного и видел лишь существо, которое остро нуждалось в помощи. Кто-то бунтовал и отказывался.
Рик и Эльзард метались по приемному, наводя порядок, но сильно на медиков не давили. Война и так достаточный пресс для нервов. И «генералы» дневной и ночной смен как никто другой это понимали.
Я и еще часть врачей прежней смены бесконечно долгие минут двадцать, может полчаса, болтались по коридорам и приемному, как неприкаянные. Некоторых Рик направил в операционные и смотровые. Но мне и еще нескольким сотрудникам — Магританне, Латифе, Гортензии, Раллему и Аннарзии, строго настрого запретил что-либо делать. Велел ждать вестей от Вагра. И мы отлично знали — надолго это не затянется.
Санитары и медсестры шушукались о том, что с черного хода везут десятки, а то и сотни перерожденных — пленных, для опытов Вагра.
Вместе с больными прибывали и родственники. К несчастью, успокаивать их было совершенно некому, и вскоре коридоры наполнились плачем, криками и мольбами. Сотрудники больницы подбегали, пытались немного поддержать, но времени на долгие уговоры не было — все новые и новые скорые привозили тяжелых.
«Сыно-ок!» — метнулась к одной из каталок мускулистая драконица. Ее светло-рыжие волосы сбились колтунами, один конец рубашки торчал из-под джинсов, второй был заправлен. Женщина явно собиралась наспех.
Драконица рухнула перед каталкой на колени и зашлась рыданиями.
Такой же рыжий, молодой дракон, с россыпью веснушек на переносице обхватил ее руками, прижал и тихо успокаивал. И у меня радостно екнуло сердце от мысли, что он — не из самых тяжелых.
Парню уже наложили тугую повязку — на всю ногу, от стопы до колена. Скорее всего, множественные переломы. Несколько шитых ран виднелись на шее, плечах и руках дракона. Но в целом, он явно родился в рубашке и сильно не пострадал.
— Сэлмис! Его зовут Селмис! Его нет в списках погибших! — истошно кричала, шарахаясь по коридорам худенькая василиска, с коротким ершиком белокурых волос. Ее ярко-красное трикотажное платье мелькало повсюду, пока Шейман не поймал василиску и не потащил куда-то.
«Сынуля! Ты жи-ив! Слава богу!» — разнесся на полбольницы ее облегченный крик.
Но многим повезло гораздо меньше.
В дальнем углу, на диване тихо всхлипывала молодая драконица с длинной пепельной косой, как у древнерусской девушки. Алые камушки в ее сережках дрожали, словно капельки крови.
Девушку то и дело утешали санитары, а затем снова спешили по делам.
Возле регистратуры выстроилась такая очередь, что дежурных почти не было видно. Медсестры терпеливо объясняли, снова и снова печатали списки погибших, и родственники уходили — безутешные или счастливые.
Толкотня у регистратуры не прекращалась ни на минуту. Одни родственники уходили, другие занимали их место. Поток пациентов и их близких казался бесконечным.
И от этого на душе становилось все тяжелее. Безысходность сдавила грудь, сердце болезненно сжалось.
Уж я-то знала — каково это, потерять близких, любимых и остаться в одиночестве — глухом, безнадежном, безвременном.
Ноги затряслись, колени подогнулись, и если бы не Рик, я бы так и осела на голубой пол приемного.
Василиск подхватил на руки и понес в сторону стационара, при каждом шаге ворча что-то о «непоседливой энергодраконице, которой не сидится в ординаторской»…
Я не слушала — прижалась к Рику, пропитывалась его теплом, заботой и благодарила судьбу, всех богов, каких знала, за то, что он рядом, цел и невредим. За то, что он со мной, а не там, в списках погибших.
И сейчас, здесь, это казалось самым важным, самым ценным в жизни.
Не деньги, не вкусная еда, не карьерный рост, не окончание чертовой учебы и даже не крыша над головой…
16
Я думала — рабочее место Вагра где-то в стационаре. Но из длинного синего коридора с дверями в палаты, Рик свернул в тупик, который оказался входом на лестницу. Магическая защита создавала иллюзию глухой стены, но стоило приблизиться, как заклятье словно признало «своих», и перед нами выросла лестница. Узкая, витая, с резными металлическими перилами, она походила на те, что я видела в старых замках своего мира, на экскурсиях.
Здесь было тепло и сухо. Хотя мы спускались все дальше вниз, и, казалось, уже давно очутились под землей.
Изножье лестницы упиралось в две двери.
Рик толкнул одну из них, и мы оказались в таком громадном помещении, что я не удержалась от потрясенного возгласа.
Здесь легко уместилось бы несколько самолетов, или даже яхт, а при желании — сотни машин скорой помощи встали бы рядком, ничуть не мешая друг другу.
В лицо пахнуло чем-то синтетическим и сразу — ядреным, как очень концентрированное лекарство, а потом кровью и всем вместе…
Бррр… Нос зачесался, и я с огромным трудом удержалась от смачного чиха.
Лаборатория Вагра походила на кабинет какого-нибудь алхимика и пыточную одновременно.
Ровно половину помещения загромождали столы. Десятки, сотни высоких, металлических столов, заставленных колбами, банками, круглыми светящимися сосудами из полупрозрачного материала. Из одного в другой по узким прозрачным трубкам переливались жидкости. Пенились и выплескивались пары, перетекали едва заметные густые энергетические струйки всех цветов радуги.
На другой половине лаборатории столпились каталки и хирургические столы, с прикованными на них перерожденными. Десятки пораженных нижней магией существ рычали, дрыгались, извивались, в едином порыве — вырваться и сбежать к своим «кукловодам». Но почти половина из них странным образом оцепенели. Не потеряли сознание, нет, они словно впали в ступор. Не двигались, молчали и даже не моргали. Невидящие взгляды уперлись в стену или в потолок.
— Странно, правда. Одни будто заболели бешенством, другие — кататонией. Ничего-о-о… Кого не излечим, те уже не смогут предъявить претензии, — язвительная реплика была очень в духе Вагра. Откуда он появился, я не поняла. Секунду назад в лаборатории драконом и не пахло. И вот он уже направляется к нам, оставив у дальней стены новую каталку с очередным пленником. Вертигр, покрытый островками густого, жесткого меха, больше похожего на мириады тонких колючек, рычал во всю луженую глотку, и дергался так, что кресло на колесиках приплясывало на месте.
— Скоро будут готовы новые варианты сыворотки, и всем найдется работа, — бодро сообщил Вагр, словно речь шла не об экспериментах на живых существах, а о каком-нибудь безобидном выращивании кристаллов.
