Как найти собаку? Может, Дамиан захочет вернуться в лес, откуда и пришел? Или просто носится по улицам, перепуганный до смерти? Или ему так плохо, что он вообще не может идти? Лежит где-нибудь в зарослях, свернувшись клубком, и умирает? Том сказал, что его серьезно ранили. Кто — «зеленые»? Зачем они это сделали? Она вспомнила слова Тома. Пес на них напал. Эту сцену она могла себе представить легко. Они связали Севилла так же, как Тома, и Дамиан, разумеется, напал на них. Рыдания подкатывали к горлу. Дамиан защищал именно того человека, от которого его пытались спасти.
Элизабет вернулась домой только под вечер. Выходя из машины, она попыталась взять себя в руки, но Билл все же заметил неладное. Он собирал последние томаты в саду и резко выпрямился, когда она подошла. Элизабет присела на низкую кирпичную стенку. Позднее летнее солнце освещало сад рассеянным медным светом, в воздухе уже явно ощущалось хмурое дуновение осени. Через две недели начнутся занятия.
— Что случилось, Элли? Она глубоко вздохнула.
— В двух словах? Расскажу, если хочешь. — Ее голос звенел, как струна. Билл понял, что лучше дать ей высказаться. Она еще не успела начать, а он знал, о чем пойдет речь. — Прошлой ночью Дамиан убежал из дома Севилла с помощью «зеленых». Это я их туда послала. Когда они напали на Севилла, Дамиан бросился на его защиту… — Она помолчала, затем продолжила, пытаясь говорить как можно спокойнее: — Теперь я не могу найти его. Я искала везде. Может, он уже умер, я не знаю… — Она смотрела в землю. — Я просто не знаю.
Билл не выдал своих чувств. Его внучка привязалась к этой собаке, и если найдет ее, то ни за что не вернет в университет. Если пса у нее обнаружат, ей грозят серьезные неприятности. Элизабет никогда не говорила ему, для чего использовали собаку, но было ясно, что в исследовании заинтересован лично Севилл. И теперь его внучка, которая раньше лишь раздражала этого человека, назойливо вмешиваясь в его дела, дошла до того, что натравила на него борцов за права животных. Он снова отвернулся к высохшим растениям, поникшим под тяжестью спелых плодов. Над ним кружили потревоженные осы.
— Я знаю, что ты думаешь, дед, и мне тебе нечего ответить. Я просто сделала то, что считала правильным. И сейчас считаю. Но мне не с кем поговорить. Даже с тобой.
Плечи Билла окаменели. Удар попал в цель.
— Элизабет, — не оборачиваясь, сказал он. — Ты привела «зеленых» в его дом? Попросила их к нему вломиться и украсть собаку?
— Да.
Когда он повернулся к ней, в его взгляде читались замешательство и страдание. Она, конечно, понимала, что страдает он из-за нее. Девушка опустила глаза, не в силах смотреть ему в лицо.
— Ох, Элли… — Билл медленно подошел и опустился с ней рядом. От теплой земли пахло очень сладко. — Тебе следовало поговорить со мной. Нужно было…
— Я пыталась, помнишь? Ты не стал меня слушать. Ты сказал, что мои слова не изменят твоего мнения. Я просто не нашла другого способа спасти мою собаку.
— Твою собаку?
— Да, это мой пес. Ты понимаешь? Он доверяет мне, ждет меня. Где-то в этом городе Дамиан — если он еще жив, конечно, — ждет, что я приду ему на помощь. И я не брошу его, потому что он бы со мной так не поступил.
Биллу больше всего на свете хотелось обнять внучку, но он сдерживался.
— Этот человек — он может узнать, что ты стоишь за нападением?
— Он знает.
— Ты подумала о последствиях? Что будет с твоей жизнью, с твоей карьерой?
— С моей жизнью? Да, подумала. Что касается карьеры — нет, не очень. Я надеюсь, однажды ты сможешь понять, почему у меня не было выбора. Я сделала это не только для Дамиана. И для себя тоже.
— Нас ждут тяжелые времена из-за этой истории, Элли. К тебе больше не будут относиться с благосклонностью. Я не удивлюсь, если от медицинской степени придется отказаться. Я просто не знаю.
Элизабет повернулась к нему:
— Дед, будь со мной, прошу тебя. Ты подожди, это все закончится. Только будь со мной, как всегда.
Она закрыла лицо руками и разразилась беззвучными рыданиями. Биллу ничего не оставалось, только прижать ее к себе. Как всегда.
— Маленькая моя девочка, — прошептал он, обнимая ее и качая головой в бессильном отчаянии, — что же ты наделала…
Элизабет позвонила в газету и дала в утренний номер маленькое объявление в бесплатную рубрику: «Пропала собака! Полосатый питбуль. Раненый. Очень любимый. Вознаграждение» и номер своего мобильного телефона. Потом распечатала несколько листовок с тем же текстом, съездила и расклеила объявления в окрестностях дома Севилла. Вернулась к обеду, готовясь к худшему: вдруг Билл что-нибудь рассказал Дэйву. Но дед, очевидно, об истории умолчал — ужин прошел мирно.
— Элизабет, зайди сюда, — негромко позвал ее из кухни Билл — он домывал посуду. Они с Дэйвом смотрели в кабинете кино, однако она поднялась и вышла в кухню. У Билла по маленькому кухонному телевизору шли новости. Приближаясь, Элизабет расслышала слово «собака», но, когда вошла, сюжет уже закончился. Билл выключил телевизор.
Показали довольно большой репортаж о собаке. Севилл предлагает двадцать пять тысяч долларов тому, кто вернет собаку, и тысячу долларов за любую информацию о ее местонахождении. Они говорят, что собака серьезно ранена борцами за права животных, и советуют всем держаться от нее подальше, не подходить — просто сообщить, где ее видели. Сказали еще, что собака может быть очень опасна, чуть не убила одного из «зеленых» психов, который пытался ее украсть. — Судя по тону, он осуждал ее за то, что она связалась с таким животным. — Они не назвали твоего имени, но тебя приложили крепко. А Севилл у них очень неплохо выглядел — прямо-таки нобелевский лауреат и осиротевший собаковладелец в одном лице.
Элизабет лихорадочно мерила шагами кухню. На какое-то мгновение все ее надежды умерли. Севилл, его положение и деньги работали теперь против нее. В его руках пресса, у него средства, он умел складно врать, чтобы люди помогали ему. Она горько высмеивала себя за самодельные объявления — ведь идея ей казалась такой хорошей…
На следующий день в новостях сообщали о множестве очевидцев. Департамент контроля над животными заявил, что в день они получают по несколько звонков о сбежавшей собаке: люди видели, как она проходила мимо, лежала на обочине. Сначала сообщали, что пес пытался пересечь скоростное шоссе, но позже уточнили: он просто лежал у дороги. Когда прибыла полиция, пес уже исчез. Элизабет примчалась на то место, о котором говорилось в репортаже, и сама увидела, что делает с людьми обещанная награда в двадцать пять тысяч долларов. Участок шоссе превратился в цирк. Полицейский разгонял охотников за собакой. Сверху кружили вертолеты телевизионщиков и кого-то еще. Там, где пес оставил пятна крови, собралась небольшая толпа, и кто-то едва ли не рыл носом траву, чтобы найти следы. Элизабет мрачно оглядела картину. Севилл хорошо разыграл свои карты, предложил наличные и задействовал масс-медиа. Теперь она должна не просто найти собаку раньше его — она должна найти ее раньше всех остальных. Двадцать пять тысяч долларов подняли целый город. Она развернулась и уехала, хорошо понимая, каковы ее шансы.
Всего через день Севилл отменил ее объявление в газете. Кто-то сорвал все ее листовки на улицах. Она стала просто одной из сотен «охотников за шкурами», как их называли в новостях: люди бесцельно разъезжали повсюду в поисках собачьих следов.
К концу третьего дня Элизабет сдалась. Больше ездить не имело смысла. Как она могла найти собаку, когда это не удалось сотням страждущих следопытов? Она лишь надеялась, что Дамиан умер быстро, не мучаясь, где-нибудь в канаве, в одиночестве.
В одиночестве.
Это она вынести не могла. Элизабет заперлась в своей комнате, пытаясь не слышать голосов Дэйва и Билла. Занятия начнутся меньше чем через неделю. Интересно, что Билл скажет Дэйву?
Утром четвертого дня, когда она вышла из комнаты в халате, Дэйв уже уехал на работу. Элизабет приготовила себе кофе, пытаясь смириться с мыслью, что Дамиана больше нет. Но ничего не получалось. Нет, не может быть — она бы почувствовала, если бы он умер.
В дверь позвонили, но девушка этому значения не придала. Какие-нибудь торговцы или мусорщик. К тому же она ужасно выглядит — пусть оставят все на веранде, если хотят. И вдруг услышала голос деда, рассерженный, на тон выше обычного. Она подбежала к двери, скользя по гладкому полу. В дверях стояли полицейские — мужчина и женщина. Они вежливо чего-то требовали, а женщина-офицер при виде Элизабет обратилась к ней через голову Билла:
— Мы бы хотели поговорить с вами, мисс Флетчер. — Элизабет подошла ближе. — Я офицер Джонсон. Это ваш отец? Дедушка? Он тоже здесь живет?
— Это мой дедушка, и да, мы живем здесь. Не могли бы вы…
— Насколько я понимаю, вы знакомы с доктором Джозефом Севиллом. Не могли бы вы рассказать, как вы с ним познакомились? — Он… он… Что она могла сказать? Кто он ей? Человек, который забрал ее пса?… Правда, пес никогда ей не принадлежал…
