– Держись, Грэгги!!!
Расстояние между ними уменьшалось – но, как казалось Брауну, слишком медленно.
Легко сказать – «держись», когда на хвосте у тебя сидит русский с большой пушкой, выстрел которой калечит бомбардировщик, а истребитель прямо-таки рвет на куски. Но самое гнусное, что за штурвалом этого чертова «Яка» сидит парень, который словно профессионал-бильярдист, щелчками загоняющий шары в лунки, успевает нашпиговывать 37-миллиметровыми снарядами самолеты своих врагов.
Грэг оглянулся назад. Единственным, что он успел увидеть, была очень яркая вспышка.
Джек еще раз до боли закусил губу – так, что пошла кровь. Снаряд с «Яка» взорвался в фонаре Р-51 ведущего второго звена его эскадрильи Грэга Лучано. «Мустанг» с пятеркой на борту, словно подстреленная птица, отвалил в сторону и по плавной дуге начал падать вниз.
Джек, сжав зубы, ринулся на противника.
Пилот «Яка» обернулся. Теперь его было видно хорошо: парень примерно одного с Джеком возраста, с ясными глазами. Похоже, он тоже уловил безумной взгляд Брауна.
Капитан нажал на гашетку, и залп шести «Браунингов» поразил «Як» потоком красных трассеров.
Джек видел, как из пробитых баков выплеснулось топливо. Но русский пилот не собирался сдаваться – резко дав крен, он вошел в левый вираж. «Мустанг» Брауна бросился следом. «Як» подранен, ему не выдержать «собачьей свалки»,[134] – прикинул в уме Джек, пытаясь поймать в прицел противника. Оба самолета начали терять скорость. И с удивлением для себя Джек обнаружил, что даже дырявый «Як» заметно лучше крутит вираж, чем его «Мустанг».
– Вот дьявол!
Капитан нервно потянул штурвал на себя, уходя в вертикаль, пока у него еще была такая возможность. Еще пару секунд – и тот парень сам вышел бы к нему в хвост, а там, выпустив всего пару снарядов, мог отправить Джека к праотцам.
По телу Брауна пробежала легкая дрожь. Он проводил уходящий «Як» взглядом, а затем, выждав момент, решительно бросил свой Р-51 в новое пике.
Двигатель «Яка» встал – судя по всему, топлива больше не было. Пилот перехватчика откинул фонарь кабины и стал выбираться из бесполезного уже самолета.
Наверное, последнее, что увидел он, был пролетевший мимо Р-51.
Мотор остановился, но Джек все еще сидел в кабине своего Р-51, приводя мысли в порядок. Мы стреляли, по нам стреляли. Мы убивали, нас убивали. Почему? Ведь война уже закончилась!
– Вам помочь, сэр?
Перед «Мустангом» Брауна стоял щуплый механик. Джек даже не помнил, как добрался до родного аэродрома. Весь вечер был чумным, расплывавшимся в памяти.
Утро 19 мая 1945 года
Следующий день начался с воя сирены. Джек с больной головой сидел на своей кушетке, когда раздался звук тревоги, предупреждающий о воздушном налете.
– Ну вот, теперь уже нас бомбят! – проворчал он, расталкивая «Конопатого» Джимми – своего ведомого, худого парня с целой плеядой веснушек и рыжими кудрями, по внешнему виду практически ничем не отличавшегося от комэска.
Оба заспанных пилота быстро оделись и выбежали из палатки. Но бросились они в разные стороны – Браун к стоянке эскадрильи, а Джимми – к бомбоубежищу. Браун, конечно, сразу же разгадал намерение своего подчиненного и чуть ли не площадной бранью заставил того перебороть страх и последовать примеру командира.
Вообще-то Джимми был еще тем воякой – как, например, во вчерашнем бою против русских. Кстати, это был первый бой «Конопатого», причем в качестве ведомого самого командира: Джимми занял эту почетную должность всего за два часа до вылета. Впрочем, летал он, как колбаса на веревочке – практически ничего не замечая, потеряв из виду самого Брауна как раз в тот момент, когда комэска пытался достать «Як». Сплошные ошибки. Джимми даже повезло, что он поначалу запаниковал, оставшись один. Парню помог случай. «Конопатый» увидел еле ковылявший «Либерейтор». Ухватившись за эту соломинку, Джимми начал кружиться около B-24, вроде как в одиночку защищая бомбардировщик от злых «Яков». Но русских рядом не оказалось, и посему оба самолета благополучно долетели домой.
Вернувшись, Джек по прилете своего ведомого чуть не отдал того под трибунал – но, вспомнив, как тот вел себя в первой реальной схватке с немцами, тут же просто оттащил парня к себе и залил в беднягу не один стакан виски.
И вот теперь оба пилота подбегают к своим «Мустангам», садятся в кабины и…
– Совсем неплохо, Браун, хотя без твоего ведомого, вероятно, было бы намного быстрей.
– Опять твои свинячьи выходки, Патерсен, – фыркнул Браун. Рядом с его Р-51, держа в руке секундомер, стоял капитан Эшли Патерсен.
Тревога оказалась учебной. Браун еще немного поворчал, после чего вылез из кабины Р-51 и отправился обратно в палатку. Нужно было написать пару писем домой. Первое – родителям, второе – для Синди. Почерк у Брауна был довольно корявым, поэтому он не особо любил писать. Письма получились практически одинаковыми: единственным отличием являлись адресованные Синди интимные подробности, перечислявшие то, что Джек собирался сделать, когда вернется домой.
С удовольствием, запечатав оба письма, он направился в сторону почтовой палатки. Около нее собралась довольно большая толпа народу – пилоты и техперсонал. На столбе возле почты висел репродуктор, передававший речь президента Трумэна. В ней сообщалось, что ровно два часа назад во время совещания от неожиданного взрыва погибло девять американских генералов во главе с главнокомандующим Дэвидом Д. Эйзенхауэром. Далее шли обвинения в сторону русских – было заявлено, что те каким-то боком причастны к взрыву. Речь завершали неприкрытые угрозы.
Вечером пилоты 355-й FG, собравшись в помещении офицерского казино, обсуждали речь Трумэна. Кто-то сокрушался о погибших генералах, кто-то строил предположения относительно виновных, кто-то – прогнозы на будущее. Ясно было одно: дело близится к новой войне. Командир эскадрильи капитан Браун вновь находил утешение в виски и разглядывании фотографии своей невесты.
Кроме того, в казино обсуждались другие новости. Одна из них, несомненно, была приятной – пилотам собирались повысить оклад на двадцать процентов. С чего бы это вдруг?
Когда большинство пилотов уже порядком подвыпили, кто-то раздухарился и стал кричать о том, что нужно надрать задницу дяде Джо и поубивать всех коммуняк на планете. Джек прикрикнул на зарвавшегося пилота и, объявив отбой, прогнал всех спать.
Но самому капитану Брауну не спалось. Он лежал на койке и яростно еле слышным шепотом:
– Ну да, надрать задницу… Как бы нам ее не надрали. Я их видел—эти «Яки» словно дьяволы. Да и Советы сейчас на подъеме, это вам не немец в конце войны…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
