Отдавая должное пряному жаркому, сотрапезники заливали жажду потоками вина. Глядя на то, как викинги стремительно уничтожают угощение, Вадим только удивлённо хмыкал. Съешь он такое количество пищи за раз, можно было смело вызывать скорую. Заворот кишок ему был бы обеспечен.
На этих же людей ничего не действовало. Даже от огромного количества выпитого они только раскраснелись и принялись с интересом поглядывать на снующих по залу служанок и танцовщиц. Словно прочтя его мысли, купец негромко окликнул слугу и, отдав ему какое-то распоряжение, с улыбкой откинулся на подушку.
Сидевшие в углу зала музыканты оживились и, разобрав инструменты, заиграли. Услышав музыку, танцовщицы, до этого просто ходившие от стола к столу, завязывая разговоры и предлагая посетителям выпить, выбежали на середину зала и, встав в круг, начали танцевать.
К удивлению Вадима, это был действительно красивый танец. Смесь восточной и африканской музыки, прозрачные наряды, больше подчёркивавшие, чем скрывавшие их прелести, и плавные, чувственные движения просто завораживали. Забыв про вино и еду, Вадим наслаждался танцем.
Заметив его интерес, Ширваз наклонился к нему через стол и, чуть коснувшись плеча, тихо сказал:
— Я вижу, они заинтересовали тебя, воин. Если пожелаешь, только скажи. Ты мой гость, и любая из этих женщин будет твоей.
— Мне нравится их танец, — улыбнулся Вадим, не поворачиваясь. — Не думал, что в обычном караван-сарае, пусть даже дорогом, можно встретить такое искусство.
— Искусство?! — удивлённо переспросил купец. — Друг мой, кажется, ты не видел настоящего искусства. Если боги позволят нам вернуться обратно, я приглашу вас в свой дом. И вот там ты увидишь настоящее искусство танца. Только у нас, в Персии, да ещё, может быть, в Индии можно найти настоящих танцовщиц. Всё остальное — просто жалкая подделка.
— Разве это не восточный танец? — удивился Вадим.
— Это выжимки из нескольких. Какой-то глупец собрал в одну кучу движения из персидских, индийских и африканских танцев, добавил кое-что от себя, и в итоге получилось то, что ты видишь.
— Но они очень гармонично двигаются, и я не вижу того, о чем ты говоришь, — растерялся Вадим.
— Конечно. Просто ты не знаешь, на что именно нужно смотреть. Вот взгляни. Видишь, как широко они расставляют колени и приседают? Это движение из индийских танцев, оно символизирует близость к матери земле. На Востоке танцовщицы наоборот становятся на носочки, словно тянутся к небу, и ноги у них только слегка согнуты, чтобы двигались бёдра. В Персии танец больше похож на движение ивы на ветру. Танцовщицы кланяются, изгибаются и двигаются так, словно ураган гнёт тонкое деревце. Но есть и другие танцы. Нежные, чувственные, в которых движутся не только руки, но и бёдра девушек. Они словно не танцуют, а отдаются любовнику.
— А почему на Востоке так любят обнажать женский живот? — с интересом спросил Вадим.
— Это называется «живот рабыни», — улыбнулся Ширваз. — Газовые шальвары сшиты так, чтобы прикрывать только самое сокровенное. И именно эта недосказанность позволяет хозяину представить или просто вспомнить, что именно скрыто под ними. К тому же гибкий, тонкий стан девушки всегда привлекает к себе взгляд. Согласись, это действительно красиво.
— Бесспорно, это очень красиво. Но почему закрыто лицо и открыт живот — в чём разница? — не унимался Вадим.
— У нас считается, что самая привлекательная часть женского тела — это губы. К тому же Персия — страна ветров и жаркого солнца. Женщины вынуждены прятать лица, чтобы сохранить их привлекательность. А живот — это прежде всего сосредоточение всего сущего. Именно там мы получаем наслаждение, именно там зарождается новая жизнь, и именно оттуда мы все появляемся на свет. Посмотри сам: тонкая талия, плавная амфора бёдер, упругие ягодицы, словно ядро лесного ореха. Разве всё это не прекрасно?
— Да ты прямо поэт женского тела, почтенный Ширваз, — рассмеялся Вадим.
— В нашей жизни не так уж много удовольствий, друг мой. Вино приводит человека к духовной гибели, гашиш и маковый отвар — к жалкой участи, и только женщины могут доставить нам наслаждение, если, конечно, соблюдать определённые правила.
— Правила?
— Конечно. Не бывает игры без правил. Ни один мужчина никогда не сможет сказать, готова женщина понести или нет. Они и сами этого не знают. Поэтому, если не хочешь кормить случайного ребёнка, соблюдай правила, — усмехнулся перс, и Вадим неожиданно понял, что этот странный купец знает о женщинах больше, чем вся его рота спецназа вместе взятая.
— Сколько женщин у тебя было? — с интересом спросил Вадим.
— Много, друг мой. Очень много. Но дело тут не в количестве. Когда мне стукнуло пятнадцать и пришла пора моей инициации как мужчины, я прошёл все испытания, которые были назначены мне жрецами. Но перед этим я был отправлен в храм богини Деркето. Богини любовных игр и плодородия. Там, в храме, меня обучали жрицы богини, и в конце обучения мне привели девушку из храма. Я старался всю ночь, и только под утро она сказала, что я хорошо применяю данные мне знания. Только после этого меня допустили до обряда инициации.
— А к чему такие сложности? — не понял Вадим.
— Не получив такого разрешения, я не был бы допущен к обряду и не стал бы мужчиной. Но самое главное — мне никогда не позволили бы жениться. А нет ничего хуже, чем умереть бездетным. Это значит, что человек не оставил после себя ничего.
— Человек после себя может оставить не только детей, — пожал плечами Вадим. — Есть великие мастера, создающие настоящие шедевры различных искусств. После них остаются их творения.
— Да, но кому он передаст своё мастерство? Кого обучит приёмам своей работы?
— Он может взять учеников.
— Может. Но ученику не передашь своё имя и свою кровь. Мы возрождаемся в своих детях. Это и есть круговорот жизни, — философски изрек купец.
«Выходит, я в той своей жизни не смогу возродиться, — растерянно подумал Вадим. — Ушёл, чтобы больше никогда не вернуться. И даже вспомнить некому».
Эта мысль пронзила его, словно кинжал. Вадим замер, боясь пошевелиться. Заметив перемену его настроения, Ширваз замолчал и, внимательно посмотрев на него, осторожно спросил:
— Кажется, мои слова обидели тебя. Если это так, то я готов принести тебе свои самые глубочайшие извинения, друг мой. Поверь, это было сделано исключительно по незнанию, а не по злому умыслу.
— Нет, ты здесь ни при чём, почтенный Ширваз. Это только моя боль, — ответил Вадим, справившись с собой. — Боюсь только, что побывать у тебя в гостях нам не удастся. Из Новгорода мы отправимся дальше на север. Так что повидать настоящий танец персидской красавицы у меня не получится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
