С Серёгой затемно мы ещё посидели, пообсуждали завтрашний день, да разошлись по своим шатрам, чтобы выспаться перед планируемым штурмом.
Но поспать нам не дали.
Противник не стал безвылазно отсиживаться за стенами и ночью показал таки зубы, устроив самый массовый воздушный налёт за всю войну. Не знаю, какие закрома они пораскрывали, но масса летающих тварей самым натуральным образом всю ночь бомбила походные лагеря, сбрасывая нам на головы горшки с кипящим маслом, подожжёной нефтью, пучки дротиков, набиравшие с высоты приличную скорость и пробивную мощь, даже кое где рвались гномьи гранаты.
Волна за волной, обратившиеся в летучих мышей кровососы налетали на лагерь, обрушивая с ночного неба на наши головы всё что только можно было поднять в воздух их когтистыми задними лапами.
Проснулся я от взрывной волны, что упруго толкнулась в ткань палатки, да от прошедшей по земле дрожи. Подскочил, спросонья хватаясь за родной палаш, но тут прямо рядом со мной, налет пробив палатку в землю воткнулся полуметровый дротик и я, убрав оружие, быстро облачился в броню, не забыв нахлобучить шлем, ловить голым черепом такие подарки было чревато.
Когда я выбежал наружу, сотники уже успели организовать отпор и десятки арбалетов хлопали тетивами один за другим, отправляя болты в пасмурное и оттого почти непроглядное ночное небо.
Прожекторы, расставленные по лагерю, с яркими магическими кристаллами в фокусе параболического отражателя, вспыхнув по тревоге, били столбами света вверх, выхватывая из темноты буквально кишевших в воздухе вампиров. То тут то там в воздух выстреливали магические заклятия, различные огненные шары, шаровые молнии, каменные иглы и прочий богатый арсенал стихийной магии, заставляя прожаренные, пробитые, поражённые током тушки одну за другой валиться на землю, где их добивали легионеры.
Но потери были не только с их стороны, быстро оглядевшись я заметил и человеческие тела на земле. Кто-то лежал неподвижно, кто-то пытался пошевелиться, куда-то отползти, слышались стоны и проклятья, крики ярости и пробиравший до мозга костей полный боли вой, и на всё это сверху накладывался ещё дикий почти на ультразвуке вампирячий визг.
— Командир! — раздался за спиной крик и, обернувшись, я увидел штук семь караульных с моего отряда.
Быстро сориентировавшись, поднял кверху автомат и закричал:
— Стрелять очередями, веером, — и, подавая пример, стал строчками огненных шариков полосовать небо.
Остальные караульные тут же последовали моему приказу и воздух мгновенно наполнился злым огненным роем мгновенно очистившим над нами квадрат неба от вампиров.
Следующую волну встречали уже серьёзно. Если в первый момент сыграл роль и фактор неожиданности, и эффект от массовости нападавших, то во второй, прожекторы успели заранее поймать в фокус вновь приближающуюся вражескую тучу и по ней с земли стало стрелять всё, что только могло стрелять. Но даже через такой плотный огонь, через самый настоящий нескончаемый поток арбалетных болтов, вампиры прорваться смогли и вновь понеслись к земле вспыхивающие пламенем разбивающиеся при ударе горшки, дротики, кустарные взрывающиеся бомбы и даже камни, очень похожие на выковыренные из мостовой булыжники.
Затихло всё только под утро, когда мы уже валились с ног от усталости, но приближающийся рассвет угнал вампиров обратно под защиту стен и удалось урвать пару часов сна, прежде чем меня снова выдернули на совещание к генералу.
Штабной палатки не было, после прямого попадания, сгорела дотла, вместе со всем содержимым, благо никого в ней ночью не было, поэтому совещание проводили на свежем воздухе, что Андрису настроения не добавляло.
Когда я пришел, разбор полётов был в самом разгаре. Генерал допрашивал одного из легатов.
— Почему вовремя не был обнаружен противник? — отрывисто и зло спрашивал с вытянувшегося в струнку подчинённого командующий, — где слухачи были? Спали?! Почему не подали сигнал тревоги?!
— Виноват, — глухо произнёс тот, — не спали, перед налётом пост звукового наблюдения был скрытно противником уничтожен, поэтому вовремя подать сигнал тревоги не смогли, а когда патруль это обнаружил, было уже поздно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Поздно, это ты прав, — сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик, прорычал Андрис, посмотрел на своего начштаба, задал вопрос тому, — какие потери?
— Пятая часть, — устало произнёс тот, которому, похоже, в отличии от меня даже двух часов на сон не выделили.
— Сколько?! — выдохнул кто-то и по толпе командиров прокатился нестройный гул, было видно, что многие неприятно удивлены и ошарашены такой огромной цифрой.
— Это общие, — пояснил начштаба, — из них убитыми не меньше четверти, и ещё четверть тяжелораненых, остальные легкораненые но ими некому заниматься, госпитали переполнены, задействованные целители сейчас работают только с тяжёлыми, чтобы стабилизировать их состояние. Быстро вернуть в строй никого не получится.
— Вот так, — вымолвил Андрис, — одна ночь и пятой части армии нет.
— Вампирам тоже хорошо досталось, — произнёс кто-то.
Остальные поддержали это высказывание одобрительными выкриками.
Правда в этом тоже была. Поутру убитые, не обратившиеся обратно в человеческие, тушки вампиров рассыпались прахом и теперь всё пространство за лагерем, да и внутри тоже, было засыпано тонким слоем серого пепла поднимающегося в воздух от лёгкого дуновения.
— Считаете, что они понесли сравнимые потери? — немедленно уточнил генерал и все мгновенно притихли. Брать ответственность за предположения никто не хотел, а о точных цифрах вражеских потерь оставалось только гадать, пепел к делу не пришьёшь.
— Кто поручится, что они не не устроят ещё парочку подобных налётов? — Андрис прошелся вдоль стоявших полукругом командиров, заглядывая каждому в глаза, — ты, или может быть ты? А может доблестный легат девятого легиона мне расскажет? У которого суммарные потери почти треть от легиона составили?
Названный легат побледнел, глядя на командующего, затем, как легат первого легиона до этого, опустил голову и хмуро произнёс:
— Виноват.
А затем Андрис увидел меня. Подошел, долго-долго глядя в глаза, затем спросил:
— Ну что, старший инквизитор, может ты хоть чем обрадуешь?
— Есть один вариант, — ответил я, стараясь казаться уверенней, чем был на самом деле. Но генерал и в самом деле был прав, ещё один такой налёт и победа наша будет пирровой, если вообще будет.
— Говори.
— Там, — я махнул в сторону выхода из лагеря, — стоит боевая машина созданная магами с инженерной кафедры Академии. Под прикрытием её брони, мы сможем быстро пересечь пригород, эти лачуги машина просто снесёт на ходу, а затем вышибить ворота и связать боем противника за ними. Сразу за нами будут идти автоматчики из караульных, они поддержат огнём и, подойдя ближе к стенам, прижмут вражеских магов антимагическим полем, так мы обеспечим безопасный коридор для армии, ну а дальше уже дело за вашими легиона, генерал.
— Звучит несколько фантастически, — со скепсисом в голосе произнёс Андрис, — особенно в отношении этой вашей боевой металлической колесницы.
Да уж, обозвать танк колесницей… Но что с них взять, в этом их магическом средневековье.
— А другого варианта, чтобы без больших потерь, я не вижу, — ответил ему.
И командующий, ещё раз взглянув мне в глаза, помедлил и коротко кивнул:
— Действуй, Ширяев.
— А вы, — окинул Андрис орлиным взглядом остальных, — готовьте легионы к бою.
Глава 27
— Паша!
Я как раз ковырялся в люке танка, присобачивая калаш креплениями внутри башни, но услышав знакомый голос, от неожиданности дёрнулся, ударившись о край люка, хорошо ещё, был в шлеме, поэтому обошлось без травм, обернулся, выглядывая из танка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Не доходя до боевой машины несколько метров, стояли и мялись все пять моих вассалок, не решаясь подойти ближе.
“Догнали таки меня”, - подумал я, но уже без какого-либо раздражения, всё-таки неделя прошла, с той ночи когда они решили высказать недовольство своему сюзерену.
