Грейнджер окончательно перестала шевелить ногами, уставившись на арену, вынуждая меня остановиться. Я спустился на одну ступень, положил свободную руку на талию Гермионы, прижимая её спину к своей груди, и, наклонившись к её уху, проговорил:
— Ну что, Грейнджер? Находишь сие зрелище занятным?
— Они выглядят такими счастливыми…
Я еле расслышал её бормотание из-за грохочущей музыки.
— Они под датуром или чем похуже. Неудивительно, — хмыкнул я одновременно с тем, как к бородатому мужику, что стоя на коленях брал сзади рыжеволосую, подошёл высоченный смуглый парень, приставляя огромный член к его рту. — Какая мерзость, — тут же сморщился я, схватив Гермиону за руку, насильно развернул её и потащил к барной стойке.
Это же сколько доз нужно принять, чтобы по доброй воле отсасывать чей-то член?! Я зажмурился, пытаясь выкинуть из мозга эту наипикантнейшую картину, пока она не успела оставить свой отпечаток, который бы я непременно начал видеть в каждом своём кошмаре.
Пиздец. Ебутся они, а стыдно мне. Чёртова жизнь не пренебрегает ни единым шансом заставить меня чувствовать себя навозной мухой в куче дерьма.
Усадив Гермиону на высокий барный стул, я опёрся ладонями о стойку, наклоняясь вперёд, чтобы парень в чёрной рубашке меня услышал.
— Для меня подготовили посылку, — громко произнёс я, перекрикивая незамысловатую песню, в которой было лишь одно слово «секс» вперемешку с басами и женскими стонами.
Сквозь прорези в чёрной маске бармена я проследил за его пристальным, изучающим взглядом. Да уж, с этим человеком явно не поговоришь на философские темы, опрокидывая в себя очередную стопку огневиски. Ну и сервис.
— На чьё имя? — наконец спросил он, видимо не найдя в нашей парочке ничего подозрительного. Знал бы он, кто находится за масками… Я бы посмотрел на его ахуевшее личико.
— Слепой феникс, — по инструкции из письма озвучил я, кидая беглый взгляд на Грейнджер, которая клевала носом за стойкой и, не скрывая, зажимала уши ладонями, чтобы не слышать этих кошмарных завываний в песне.
Бармен заметно напрягся и приосанился, одаривая меня странным взглядом, отдающим почтительностью. Видимо, размер моей «посылочки» был внушительным даже для местных завсегдатаев. Я же просто решил подстраховаться, не зная, когда именно приедет колдомедик из Америки. Не хотелось появляться здесь повторно, боюсь, моя и без того хромая психика этого не переживёт.
Парень в рубашке махнул рукой своему щуплому коллеге у дивана, призывая подойти и занять его место.
— Пойдёмте со мной, ваша посылка в отдельной ячейке, — он слегка поклонился и указал на малоприметную дверь на самом верху лестницы между двумя ложами с балдахинами.
Я протянул руку к Гермионе, намереваясь стащить её со стула, но бармен категорично замотал головой.
— Только вы.
— Мы пришли вместе. Девушка пойдёт со мной, — отрезал я.
— В указаниях значился только один мужчина, — пожал плечами парень, ненавязчиво посылая меня нахуй.
Чёртов Блейз, как он мог так проебаться?! Я беззвучно рыкнул, отпуская локоть Грейнджер и наклоняясь к ней.
— Сиди здесь и никуда не уходи. Ясно?
— Хорошо, — кивнула она.
— И не с кем не говори, я скоро вернусь.
В голове не укладывалась мысль, что я собирался оставить её одну посреди этого пиздеца. Казалось, что ещё пара секунд и она окончательно обмякнет и рухнет на пол, у неё не хватит сил даже на то, чтобы встать. Её кожа зеленела в тон к платью, а корпус всё сильнее склонялся вперёд. Гермиона тяжело вздохнула, собирая трясущиеся руки в замок.
— Я быстро, — добавил я, чтобы немного успокоить Грейнджер.
Получив повторный сдавленный кивок, я быстро провёл рукой по пиджаку, якобы поправляя его, а на деле проверил, на месте ли волшебная палочка. Хрен его знает, куда собрался меня тащить этот раздражающий бармен. Но я зря волновался.
Мы в полном молчании достигли двери, а за ней оказалась небольшая каморка с железными ящиками. Приставив волшебную палочку к верхнему с надписью «Слепой феникс», бармен открыл его и вытащил коробочку, что помещалась в его ладони.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Шепотом произнеся заклинание, он вернул коробке исходные размеры и снял с неё крышку, демонстрируя мне аккуратно сложенные пакетики с датуром, призывая проверить товар. Я быстрыми движениями раскрыл одну дозу, принюхиваясь.
— Да, порядок, — сухо произнёс я.
А сам еле сдержался от победного выдоха. Наконец-то дело сделано, осталось лишь вернуться в Хогвартс и получить свою заслуженную дозу секса с Грейнджер. Вновь наслаждаться её податливым телом, её сладкими стонами и тем, как она насаживается на мой член. О да, я и правда чертовски соскучился. А срывать с неё подаренное мною же платье будет вдвойне приятно…
Растянув губы в идиотской улыбке в предвкушении эйфорического завершения сегодняшней ночи, я расплатился и вылетел из каморки. Бежал по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, но, достигнув барной стойки, увидел, что Гермионы там уже не было.
Прошло не больше десяти минут. Я ведь сказал ей сидеть и ждать. Что, блять, было в этом сложного?!
— Какого хуя?! — прорычал я, ударяя кулаком по столешнице.
Огляделся вокруг, пытаясь выцепить каштановые локоны на соседних диванах, но Гермионы и след простыл.
— Где она? — заорал я на хилого паренька за стойкой, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. — Где девушка в зелёном платье?!
— Ей было плохо, — с неохотой заговорил он. — У неё явная ломка. Я предложил дозу.
Сука. Я сжал кулаки, сдерживая себя от того, чтобы вмазать по роже этому тупоголовому. Меня уже начинало потряхивать от всё нарастающей злости вперемешку со страхом за Грейнджер. Она ведь абсолютно беспомощная.
Что вообще возомнил о себе этот горе-дилер?! Конечно же, Грейнджер не смогла отказаться, когда сунули датур под нос. Для неё это чёртова необходимость, ставшая удручающим смыслом жизни. Блять.
— И где она?!
— Теперь ей хорошо, сами посмотрите, — неловко улыбнувшись, бармен кивнул в центр амфитеатра. Прямо на ёбаную арену извращенцев, смотря на которую меня тянуло проблеваться.
Я рывком развернулся, спустя несколько секунд находя взглядом Грейнджер. Всё внутри меня болезненно сжалось, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать раздирающий крик.
За что меня наказывала жизнь? Уму, блять, непостижимо.
Гермиона в этом нереально сексуально сидящем на ней платье стала частью сумасшедшего организма. Казалась настолько светлой и нежной посреди арены, прогнивающей в захлестнувшей её похоти. Она, прикрыв в наслаждении глаза, покачивала бёдрами в такт музыке и позволяла какой-то полуголой девке обнимать себя, подставляя шею под её отвратительные облизывающие поцелуи.
Мне хватило секунды, чтобы ринуться вниз. Как только лысый мужик в красной маске провёл по волосам Гермионы своими сальными культями, утягивая её в самый центр этого порочного круга, я ускорился ещё сильнее, за раз перепрыгивая через три-четыре ступени и уже сжимая палочку во внутреннем кармане пиджака.
Это мои волосы, блять. Я их укладывал не для того, чтобы лысый мужлан смел их лапать. Вся Грейнджер моя, она ведь обещала, чёрт побери. Почему она так легко сдаётся сраной зависимости?!
Я вылетел на арену и тут же направился в сторону Гермионы. Никто не обращал на моё чересчур адекватное поведение внимания, продолжая свои дикие танцы, захлёбываясь в экстазе. Приходилось отталкивать тянущиеся ко мне руки — мужские, женские, все без разбору — и перешагивать через дрожащие ноги трахающихся людей, пока я проталкивался в центр.
Ебучий пиздец, Гермионе придётся хорошенько просить прощения за доставленные мне неудобства. Настолько старательно, что потом она не сможет спокойно сидеть на своих горячо любимых уроках из-за болящей задницы. Вот же сучка. Я ей всё припомню… как только вытащу из лап лысого ублюдка и голой девки, растерявшей всякое чувство стыда. Какая же мерзость, я словно на втором кругу ада, что никак не даёт мне соскочить ниже на чревоугодие и продолжает насильно испытывать похотью.
