руки.
– Зачем девице, которая может позволить себе такую шикарную квартирку, играть в карманника? Если, конечно, ты не клептоманка, это все объяснило бы. – Он наклонился к ее лицу. – Вспомнилась мне та американская актриса, забыл, как там ее, так ее поймали в магазине, когда она пыталась стянуть шмотки. Дерьмовая штука – эта болезнь, вся карьера к чертям из-за какой-то юбки, представляешь. Ну почему ты это сделала?
– Долги, – ответила Корделия, опустив взгляд.
– Так ты знала, что в портфеле?
– Конечно нет, я рассчитывала найти бумажник, кредитки, немного налички.
– Окей. Что за долги?
– Покер.
– Что, не свезло?
– Несколько вечеров подряд.
– Что-то я никогда тебя не видел в клубах, ты где играешь? Ну-ка, назови какой-нибудь адрес, только быстро, не думая.
Корделия только что придумала это объяснение и не могла назвать ни одно игорное заведение.
– Мы играем то здесь, то у других.
Малвейни наклонился еще ближе, схватил ее за шею и, вскочив, оторвал от земли.
– Правило номер один: не врать Малвейни. Правило номер два: не принимать Малвейни за идиота. Правило номер три: не заставлять его терять время.
Малвейни сжал ей горло, толстые и сильные пальцы давили прямо на сонную артерию, Корделия не могла дышать. Но бандит все же ослабил хватку, прежде чем она потеряла сознание.
– Даю тебе еще один шанс или получишь еще. – И замахнулся.
– На вашем месте я бы этого не делала.
Малвейни замер и удивленно уставился на Корделию, а потом расхохотался, брызгая слюной ей в лицо.
– Что за чудо эта девчонка! «На вашем месте я бы этого не делала», – передразнил он ее. – Ты что, думаешь, это кино?
– Вы же сказали, что не любите насилие, значит…
– Значит – что?! – заорал он.
– Да ничего, – спокойно отозвалась Корделия, и в тот самый миг Диего обрушил тяжелый серебряный подсвечник на затылок Малвейни.
Удар был так силен, что ей показалось, будто она услышала, как треснула кость. На лице Малвейни застыло изумленное выражение. Он взмахнул руками, замер и тяжело повалился на бок. Диего набросился на него, пиная в живот, в ребра, в лицо. Грузное тело Малвейни безвольно принимало удары. Корделия кинулась к брату, умоляя остановиться, но того одолела такая неудержимая ярость, что ей пришлось собрать все силы, чтобы его оттолкнуть от бандита.
– Хватит, Диего! – кричала она. – Ты его убьешь!
Диего выпустил из рук подсвечник, тот с глухим стуком упал на пол и покатился по паркету.
Корделия порывисто обняла брата.
– Никогда не была так рада тебя видеть, – выдохнула она, прижавшись к его щеке.
Он бережно отстранил ее, встал на колени подле Малвейни, приложил два пальца к сонной артерии и попытался уловить биение сердца.
– Он не умер, – произнес он, выпрямляясь.
– Я слышала, как у него затылок треснул, – прошептала Корделия.
– Лучше его, чем твой. Вызывай копов.
– И что я им скажу?
– Правду, Матерь Божья! – взъярился Диего. – Какой-то бандит выломал твою дверь и пытался тебя прикончить! Это ты – жертва, не он!
Корделия с отвращением глянула на Малвейни и направилась в гостиную.
– Диего, дверь уже была выломана, а вход заклеен полицейской лентой. Они уже зафиксировали факт взлома, как ты им объяснишь, во-первых, что я жива, во-вторых, почему я нарушила закон и пролезла под ленту, а в-третьих, почему я им не позвонила, увидев, в каком состоянии квартира, для чего не нужно было в нее заходить? Они захотят узнать, что я тут искала, ради чего так рисковала. И можешь себе представить их реакцию, когда они обнаружат тело этого здоровяка у моей кровати.
– И что ты тут искала такого ценного, почему ты сбежала из Мадрида?
Корделия опустила взгляд.
– Сейчас объясню. Пойдем, мне не хочется туда идти без тебя.
Вернувшись в спальню, она открыла стенной шкаф, вытряхнула из него всю одежду и с силой ударила пяткой о край одной из паркетин. Та приподнялась на несколько сантиметров. Корделия вытащила ее и достала из пространства между полом и бетонной стяжкой небольшой сверток.
– Вот! – сказала она Диего. – Фунты стерлингов, тысяч шестьдесят в пересчете на евро.
– Только не говори, что эти деньги были в портфеле Шелдона!
– Именно это я и скажу.
– Ты ненормальная. Почему ты мне не говорила?
– Чтобы ты не называл меня ненормальной.
Диего стиснул зубы. Подойдя к Малвейни, он проверил, не пришел ли тот в себя, и для очистки совести еще раз прощупал пульс.
Корделия молча наблюдала, как брат в бешенстве нарезает круги по комнате.
– Хватит глупостей! – воскликнул он. – Звоним в полицию, нужно все им рассказать.
– Да что ты хочешь им рассказать, черт подери?
– Все! Почему умерла Альба, как я решил отомстить, а ты хотела помочь, объясним, что в Хитроу ты совершила необдуманный поступок, что ты собиралась всего лишь найти доказательства преступлений этих людей. То, что ты не прикасалась к деньгам, докажет твою честность… Ты же к ним не прикасалась?
– Взяла двести фунтов… На такси, – раздраженно ответила она. – Не смотри на меня так, у меня не было налички, я же не могла заплатить кредиткой!
– Мы возместим эту сумму. – Диего вытащил из кармана двести фунтов. – Лично я не забыл найти банкомат, прежде чем садиться в такси. Объясним им, что ты бежала в Испанию, потому что испугалась – кстати, не зря, учитывая, что произошло потом, – и решила вернуться, чтобы все исправить. У тебя смягчающие обстоятельства, нет судимостей… Залог я выплачу, и к тому же это ведь я оглушил этого бандита, а не ты. Чем я рискую? В худшем случае условный срок? Если мы сдадим им убийцу, это наверняка оценят…
– Ты закончил?
Корделия вернулась к роли старшей сестры. Диего замолчал.
– Они позвонили тебе и сообщили, что обнаружили «мое» тело в канале – и тут я возвращаюсь! Простенькое дельце, что уж говорить… Они точно меня отпустят, да еще и
