Тут Фаргал увидел еще один отряд всадников – поднимавшихся по склону горы. В голове эгерини моментально возник рискованный план.
Соскользнув вниз по стволу, он спрыгнул буквально на голову опешившего егеря и, отбросив его, припустил во всю прыть навстречу поднимавшимся на гору всадникам.
Примерно две дюжины егерей, увидев, что он убегает, с воплями устремились в погоню. Двойная цепь тяжеловооруженных солдат (о них Фаргал не знал) поднималась к вершине, отрезая эгерини путь к бегству. Еще один отряд всадников спешил с другой стороны, ориентируясь на крики егерей, которые гнали эгерини, словно кабана.
Когда топот копыт стал отчетлив, Фаргал снова белкой вскарабкался на дерево. Подоспевшие егеря столпились внизу, и первый же всадник, осадивший коня прямо под веткой, на которой лежал Фаргал, тут же поплатился за это.
Эгерини прыгнул на него сверху. Как рысь. Хрустнула сломанная шея, истошно завопили егеря…
Не разбирая дороги, Фаргал погнал коня вниз по склону. Он рисковал: его скакун мог угодить в яму, сломать ногу, упасть, спокнувшись о поваленное дерево. Но – обошлось. Конь вихрем нес его вниз по склону… прямо навстречу второму отряду.
Неизвестно, кто удивился больше: Фаргал или командир всадников Владыки.
Но Фаргал опомнился на миг раньше. Покрытый запекшейся кровью меч свистнул в воздухе и, с лязгом и скрежетом, прорубил доспехи воина Владыки. Конь следовавшего за командиром всадника шарахнулся в сторону, третьего жеребец Фаргала отшвырнул грудью, еще раз лязгнул меч, и вот эгерини уже мчится по дороге, оставив после себя двух мертвецов и еще двоих – вылетевших из седел.
Но враги опомнились быстро. Когда конь Фаргала, роняя пену, вылетел на дорогу, всадники Владыки уже мчались за ним.
Припав к жесткой гриве, Фаргал бил каблуками в конские бока, чувствуя, как мощно сокращаются мышцы животного. Ветер рвал одежду эгерини, а сердце, казалось, стучало в такт звонким ударам копыт.
Поначалу жеребец, нещадно понукаемый Фаргалом, сумел увеличить разрыв. Но через некоторое время начал сдавать. Эгерини оглянулся и увидел, что несколько вырвавшихся вперед всадников понемногу приближаются к нему. Когда расстояние сократилось до полутора сотен шагов, один из преследователей поднял лук.
Стрела не долетела, упала на дорогу и через несколько мгновений была сломана конским копытом. Но тут же была послана другая, третья. Четвертая прошла в локте от головы Фаргала. Эгерини выругался. Бросив поводья, он уперся в края седла и развернулся лицом к преследователям. У него тоже был лук. Лук и колчан, притороченные к седлу.
Фаргал выдернул стрелу, длинную, с граненым черным наконечником, и, почти не целясь, выстрелил в самого прыткого преследователя. И засмеялся, когда тот вылетел из седла с пробитой грудью. Спасибо Большому: Фаргал умел стрелять на скаку.
Враги, однако, приближались. Жеребец эгерини заметно сбавил темп, а преследователи, наоборот, гнали лошадей в полный мах.
И снова натягивали луки.
Одна из вражеских стрел царапнула жеребца, тот дернулся – и второй выстрел Фаргала пропал впустую. Зато конь его поскакал быстрей. Новая стрела эгерини сбила еще одного врага. И сам он тут же чуть не расстался с жизнью, еле успев уклониться от посланной в грудь стрелы.
Уклониться-то уклонился, но тут же услышал тупой удар, с каким стальной наконечник ударяет в плоть, и полетел спиной через голову осекшегося на скаку коня.
Тело Фаргала среагировало как надо. Он перевернулся через голову, приземлился на ноги, но, не сумев удержать равновесие, упал на бок. Двое оставшихся в живых всадников вихрем налетели на него. Один тут же попытался насадить Фаргала на пику, но эгерини перекатился в сторону, и стальное жало лишь царапнуло по земле. Второй всадник натянул лук. Он стрелял почти в упор, но ухитрился промазать. А вот Фаргал не промахнулся, всадил метательный нож точно в глаз и успел ухватить болтавшиеся поводья раньше, чем испуганный конь унесся прочь.
Тем временем второй всадник развернулся после неудачной атаки и снова несся на эгерини.
Фаргал выхватил меч… и противник на скаку осадил коня. Схватиться с Большим Ножом один на один ему явно не улыбалось. Да и ни к чему, если еще полтора десятка воинов были уже в каких-нибудь трехстах шагах.
Эгерини намотал вожжи на руку, сбросил на землю обвисшего на спине коня убитого и, не выпуская меча, прыгнул в седло.
Противник, побоявшийся схватиться с Фаргалом лицом к лицу, метнул в него пику, но промазал. Фаргал ударил коня по крупу плоской стороной клинка, и тот с места взял в галоп. Впереди, до самого неба, поднималась синяя стена Ашшурова хребта. Если Фаргал успеет добраться до предгорий, долго же его будут ловить.
14
Мормад перестал понукать коня, как только между ним и преследователями набралось две сотни шагов. Хитрой тварью оказался этот Саргар. Правильно говорят: не верь благородным. Но конь у него что надо. Мормад мог бы запросто уйти от преследователей, но не стал этого делать. Он чувствовал себя уткой, отманивающей лису от гнезда. Оглянувшись, нурташец с удовлетворением убедился, что оба отряда «повисли» у него на хвосте. Миль пять он протащит их запросто – половина запалит коней, а остальным понадобится не меньше часа, чтобы вернуться к Оленьей горе. За это время Большого Ножа или схватят, или он успеет удрать.
Жеребец шел ровным, нетряским галопом, с легкостью удерживая дистанцию. Красные «гречишины», рассыпанные по серой шкуре (барышники эту масть называли «форелевой»), говорили о примеси крови айпегских скакунов. Казалось, всадник совсем не обременяет его. Впрочем, Мормад и впрямь не тяжел, да и доспехов на нем нет, не то что на всадниках Владыки.
Жеребец сбавил ход, и Мормад не стал его торопить. Пусть преследователи решат, что он устал.
Дорога, выгнувшаяся дугой вокруг ржаного поля, перекинулась через канал (копыта выбили гулкую дробь на деревянном мосту) и нырнула в лесок из молодых строевых сосен. Навстречу попались селяне, сопровождавшие повозку, полную навоза. Мормаду пришла в голову дерзкая мысль. Он выхватил меч и бросил жеребца прямо на деревенщину. Селяне кинулись врассыпную. Мормад огрел мула, тянувшего повозку, плоскостью меча, одновременно осадив и развернув своего жеребца.
Перепуганный мул дернулся вправо, конь нурташца ударил задними ногами в борт повозки, та опрокинулась – и полужидкая вонючая масса вывернулась на дорогу.
Мормад не отказал себе в удовольствии поглядеть, как лихие вояки, обогнув упавшую повозку, галопом пронеслись через смрадное болотце. Большинство, впрочем, придержали коней и, отчаянно ругаясь, объехали вонючую жижу обочиной.
