— Женишься на такой? — приподняла брови.
И он рассмеялся в ответ.
— На любых твоих условиях.
Она обняла его за шею, серьёзно посмотрела в глаза, тронула губами губы и прошептала:
— Да.
Он поцеловал её мягко и целомудренно. Она потёрлась щекой об его щетину.
— Егор, я не хочу больше пить таблетки. Меня от них тошнит.
— Почему раньше не сказала?
— Думала, привыкну или станет менее ощутимо. По совету врача я сменила их на другие. Но мой организм так и воюет с вмешательством лекарств. Давай попробуем дать ему вернуться к самому себе?
— Хорошо.
— Лечебных показаний к ним больше нет. Я не безнадежна, как выяснилось, слава Богу. Но я не собираюсь ничего форсировать, честно.
— Хорошо, — снова повторил он.
50. Его Ица
Аня успешно прошла предзащиту дипломного проекта, на котором представила комплекты расшитых головных уборов, платков и перчаток. Конечно, её специализация подразумевала пошив, а не прикладное искусство, но разработанные макеты, выкройки и изготовление изделия от начала до конечного результата соответствовали заданной теме. Выход за рамки по дополнениям к базовой основе не возбранялся.
Она выступила одной из первых, получила ряд небольших замечаний от комиссии и освободилась довольно быстро. Написала Егору, что готова в обед отметить с ним где-нибудь её выход на финишную прямую на данном этапе образования. Они договорились встретиться дома. Выбор места для мини-празднования оставался за ним.
Тёплая погода установилась рано и продолжала лишь прибавлять градусы. Майская свежесть весны перепуталась с яркой солнечно-зелёной июньской сочностью лета и уговаривала подольше оставаться на улице.
Аня подставила лицо ласковым горячим лучам и решила прогуляться. Раздался телефонный звонок. Она взглянула на экран и улыбнулась.
— Марь-Михална, доброе утро! Вы как почувствовали, что я отстрелялась на сегодня!
Егор направлялся домой, когда получил новое сообщение от Ани: «Я в парке за общагой. Сможешь забрать меня отсюда?» Что-то царапнуло внутри. Он отбил короткое «Еду» и развернулся на перекрёстке. Не стал звонить. Припарковал автомобиль во дворе жилого дома поблизости, перебежал дорогу и почти сразу приметил родной тонкий силуэт на одной из дорожек. Осматривал Аню с ног до головы, сканировал ближайшее окружение, пока не приблизился к ней вплотную. Она повернула голову и вжалась в Егора, собрав кулачки у него на груди. Он накрыл раскрытыми ладонями её спину и поясницу. Не успев рассмотреть выражение её лица, он не спешил задавать вопросы, просто молча прижимая Аню к себе. Она сама отодвинулась, удерживая руки у него на плечах.
— Умер мой…отец.
— Ты сама как? — Егор окольцевал её талию.
— Странно, — произнесла задумчиво и опустила руки на его локти. — Мне жаль, что мне не жаль. Мне никак. Даже жутко от этого.
— Аня, он сам сделал свой выбор. Потому что не захотел узнать, какая у него дочь. — Егор пошатал её слегка, возвращая на себя ушедший в пустоту взгляд. — Как ты узнала?
— Марь-Михална позвонила поздравить с предзащитой и сообщила, потому что посчитала, что мне следует знать. — Аня обвила его шею и крепко обняла. — Егор, я поеду на похороны. Он меня породил. Я его похороню.
— Мы поедем вместе.
Аня кивнула, скользнув по его щеке.
— Спасибо.
— Что с ним случилось?
— Выпил и полез зачем-то на сенник по приставной лестнице. Упал и свернул себе шею. Вроде бы вчера вечером. Пролежал там всю ночь. Нашли уже ближе к обеду. Он не явился на работу и не отвечал на звонки.
Аня подхватила Егора под руку. Они пошли по дорожке.
— Егор, сможешь найти мне юриста?
— Конечно. Без проблем. Хочешь узнать про наследство?
Аня смутилась. Он ласково погладил её руку.
— Анюта, ты имеешь на это полное право.
Она вздохнула.
— Я туда не вернусь. И даже не подумала бы об этом. Но Марь-Михална недаром трясла с отца мои документы для школы и поступления в училище. Оказывается, он не был официально женат на Лидке, той моей мачехе. Она ушла от него несколько месяцев назад. Документы сегодня утром забрала себе Марь-Михална.
— Тогда ты точно прямая наследница.
— Я тут долго бродила. Решила, что как только формальности утрясут, я оформлю дарственную. На Марь-Михалну. Так будет справедливо. Она столько для меня сделала. И делает, — голос Ани дрогнул. — Ты же не против?
Егор приобнял её за плечи.
— Аня, меня не интересует твоё приданое. — Услышал, как она улыбнулась. — Я поддержу любое твоё решение, тем более такое правильное.
Они запланировали расписаться в полдень в субботу. Вдвоём. Обоюдно и не сговариваясь, вместе решили так сразу после нового года. С датой тоже не возникло разногласий.
После похорон Егор уточнил у Ани, не хочет ли она перенести день. Она удивлённо на него посмотрела, прищурилась и заявила, что, если он вдруг передумал, то это может быть единственной причиной для сдвижки срока. Он поднял руки вверх, шутливо сдаваясь на её милость.
Для остальных их событие станет сюрпризом. Они отметят свадьбу вместе с защитой дипломов Ани и Василисы, когда все приедут и соберутся по столь важному поводу как раз ровно через неделю после того, как Аня с Егором официально станут семьёй.
В пятницу, накануне, они заночевали на даче, послав ко всем чертям суеверия, условности и прочую чепуху о пребывании порознь и отдельных спальнях.
Рано утром Егор проснулся от шума. Ани рядом не было. Он вышел на балкон. В лёгком платье, балетках на босу ногу, с выбивающимися из-под шлема распущенными волосами, она газовала на его зверюге. Подол собрался в паху, голые ноги белели в рассветной неясности. Она широко ему улыбнулась.
— Догоняй! — и умчалась через открытые ворота.
Егор запрыгнул в штаны, натянул мятую футболку и кубарем скатился вниз. Оседлал её мотоцикл и полетел следом. Впереди виднелась пыль, из-за которой саму Аню нельзя было разглядеть. Она гнала к озеру. Съехала по знакомому спуску, остановилась подальше от дороги. Соскочила с мотоцикла, завалила его на бок и побежала к воде. На ходу сбросила обувь и платье, под которым, кроме неё самой, ничего больше не было, и вошла в озеро по пояс.
Услышала, как подъехал Егор. Развернулась. Руки подняла, проводя по груди.
— Лови, а то эти остряки выскочат и не поймаешь!
И на спину в воду упала. Соски пиками в небо выстрелили.
Егор разделся и выловил её, подхватывая на себя.
— Сначала брачная ночь, точнее, утро, а потом свадьба? — усмехнулся, убирая мокрую прядь волос с её шеи.
— Хочу как в тот раз, — Аня обняла его плечи. — Сыграй на мне. Как на скрипке. Бешено. Без тормозов. Чтобы смычок в мозоль, пальцы в кровь и струны пели и лопались воплями! — Вцепилась в его волосы и укусила в губы.
Он вынес её на берег. Она отжала волосы и надела сопротивляющееся и прилипающее к телу платье. Егор тоже оделся, наблюдая за выражением Аниного лица. Она явно ещё что-то задумала и настраивалась озвучить. Глаза блестели, взгляд сосредоточен, дыхание посвистывало через слегка приоткрытые губы.
— Я не умею любить.
Он уставился на неё в полной уверенности, что ослышался.
— Вернее, я люблю по-ненормальному, — она оправила подол и посмотрела на Егора.
— Если ты не умеешь любить — никто не умеет, — сказал он, приподнял и поднёс к губам её руку, поцеловал. — А любить по твоему ненормальному стоит только поучиться.
— Егор, — она обвела пальцем линию его подбородка. — Я часто думаю о ребёночке. Что вдруг…не смогу дать его тебе в будущем. — Её рука задержалась на его щеке.
— Ты сейчас пытаешься сообщить, что передумала насчёт женитьбы? — он напряжённо вглядывался в неё.
Она отрицательно качнула головой. Он шумно выдохнул.
