– Я тоже видела ее, – спокойно продолжала Дейдре. – Когда была здесь одна. Я сказала ей, что ищу камень. Что она говорила тебе? Пожалуйста. – Дейдре положила руки ему на плечи.
Исходящее от нее тепло было вполне реально, как и запах ее кожи. Опять пели птицы, солнце клонилось к закату. Он вернулся в свой мир.
– Она сказала, что я должен искать гар-аль, если хочу помочь тебе. – Заметив озадаченное выражение лица Дейдре, он добавил: – Гар-аль на гэльском означает «каменная чаша».
Дейдре сдвинула брови.
– Я ищу камень, может быть, табличку, а не чашу. Но почему она сказала нам обоим одно и то же?
Гилеад тоже ничего не понимал. Он с притворным равнодушием пожал плечами и вскочил на лошадь.
– Думаю, лучше никому не говорить об этом. Отец наверняка решит, что он спятил.
Дейдре кивнула, но волнение не покидало ее. По дороге домой Гилеад убеждал себя, что все это – просто результат действия зелья, но он не мог отрицать, что испытал ощущение полного умиротворения. Он искоса взглянул на Дейдре. Ее лицо было полно решимости. Она верила. А он?
Дейдре тихонько проскользнула в свою комнату, чтобы переодеться к ужину. Когда она вошла в зал, все уже были в сборе. Формория окинула ее и Гилеада проницательным взглядом и лукаво улыбнулась.
– Хорошо прогулялись? – спросила Элен, когда слуги принесли мясо.
– Да, – ответила Дейдре. – Мы были у каменного круга.
Гилеад метнул на нее предостерегающий взгляд, и она поспешно добавила:
– Это интересно.
– Надо было взять охрану, – строго заметил Ангус. – Мы выгнали саксов, но здесь повсюду рыщут разбойники. Ты ведь знакома с ними, не так ли?
– Я чувствовала себя в безопасности с Гилеадом, – возразила Дейдре и смутилась, заметив, что Формория усмехнулась, а у Гилеада порозовели щеки. – Я люблю осматривать развалины.
– Да, я знаю. Поэтому ты копала возле старой церкви. Что ты искала там? – поинтересовался Ангус.
– Это просто увлечение. Один раз я нашла старую римскую монету, другой раз – серебро.
– То, что ты найдешь на моей земле, принадлежит мне.
– Что плохого, если Дейдре отыщет две-три монеты? – неожиданно властным тоном возразила Элен. – Тебе они не нужны.
Ангус и Формория удивленно воззрились на нее, но Элен, казалось, ничего не заметила.
– А вообще-то я решила взять Дейдре с собой.
Наверное, все бы удивились намного меньше, если бы Элен вскочила вдруг на стол и начала танцевать, как библейская Саломея. Дейдре гордилась Элен, которая становилась сильнее с каждым днем.
– И куда же ты собралась? – спросил Ангус, не скрывая своего изумления.
– В Эйре. Я хочу навестить отца.
У Дейдре часто забилось сердце. Отличный способ избавиться от Нилла. Возможно, сама Элен поможет ей бежать. Но от следующих слов она сникла.
– В Эйре делают лучшие кружева и вышивки. – Элен посмотрела на Дейдре. – Тебе это понадобится для свадебного платья, и я сделаю заказ для Даллис.
Ангус и Формория украдкой обменялись взглядами.
– Когда ты едешь и на сколько?
– Ненадолго. Обе свадьбы через десять дней. Если мы отправимся в путь послезавтра, то вернемся за четыре дня до Лугнасада. Этого достаточно, чтобы нашить кружева. Если Комгалл и Даллис приедут раньше нас, то я уверена, вы их развлечете, – обратилась она к Формории.
– Это сделает Гилеад, – сказал Ангус.
– О нет, муж мой. Он не сможет.
– Почему это? – нахмурился Ангус. – Так положено.
Дейдре чуть не рассмеялась: забавно слушать, как Ангус рассуждает о приличиях.
– Гилеад будет сопровождать нас, – продолжала Элен.
Дейдре открыла рот от удивления, но вовремя опомнилась. Неужели Элен дает ей возможность побыть с Гилеадом наедине почти целую неделю?
Ангус помрачнел. Дейдре взглянула на Гилеада. У него был несколько расстроенный вид. Почему? Не хочет оставлять отца наедине с Форморией? Или не желает быть с ней?
– Я дам вам хорошую охрану, Элен. Ты будешь в полной безопасности. Гилеаду не стоит ехать, – наконец произнес Ангус.
– Ему нужно ехать, – твердо заявила Элен. – Разве ты забыл о сокровищах моего отца? Он давно взял с нас обещание: когда наш сын женится, он сам выберет серебро для своей невесты.
Боль острым ножом пронзила Дейдре. Значит, Элен все-таки желает этого брака. Но она все равно поедет в Эйре – подальше от этого замка, от Нилла, от свадьбы…
Ангус некоторое время молчал, Формория внимательно изучала свои ухоженные ногти. Наконец он кивнул:
– Хорошо, бери его с собой.
У Дейдре помимо ее воли опять часто забилось сердце. Она проведет с Гилеадом несколько дней, пока он свободен. А может, он уговорит деда, и она сможет остаться в Эйре. Но почему Гилеад так злится? Ведь Туриус будет здесь. Она оглянулась: Туриус не пришел к ужину.
– А где король? – не удержалась она.
– Максимилиан опять устроил неприятности. На этот раз он помогает франкам, которые обвиняют Туриуса в том, что он якобы укрывает у себя племянницу Хильдеберта, беглянку, – объяснила Формория, пристально глядя на Дейдре. – Туриус решил встретиться с сыном и поехал в Лугувалиум.
Дейдре побледнела. Значит, Хильдеберт ищет ее. Еще одна причина, по которой следует отправиться в Эйре.
– Когда он вернется? – резко спросил Гилеад.
– Не раньше чем через неделю, – спокойно ответил Ангус с непроницаемым выражением лица.
– Тогда я…
– Ты поедешь, этого хочет твоя мать.
Формория одарила Гилеада невинным взглядом и сложила руки на коленях.
– Не волнуйся, с нами все будет в порядке.
Дейдре была ошеломлена. Формория осмелилась почти открыто заявить о том, что они с Ангусом хорошо проведут время вместе. Да, эта женщина прекрасно воспитана, она – само воплощение приличия, но в ее душе нет и капли чистоты и невинности. И нервы у нее железные.
Элен в эти минуты походила на птичку, попавшую в силки, к которой подкрадываются кошка и лиса одновременно. Дейдре буквально слышала мурлыканье Формории. Бедная Элен!
– Может быть, уже поздно ехать в Эйре, до свадьбы осталось мало времени. – Дейдре старалась, чтобы ее не выдала дрожь в голосе. – Гилеад может взять серебро и позже.
Он с благодарностью улыбнулся. Горькая победа, но по крайней мере он уже не сердится на нее. Дейдре была поражена не меньше остальных, когда Элен гордо подняла голову и сказала:
– Мы едем. Гилеад должен исполнить этот обычай.
Серебро для Даллис. Гилеад женится. Дейдре чувствовала себя как Христос, которого предали за тридцать сребреников. Она заморгала, глотая слезы.
Глава 19
Эйре
Они добирались до порта Думбартон целый день. Там кипела бурная деятельность. Дейдре с восхищением смотрела, как матросы с купеческого судна бросают на причал канаты и ловко пришвартовываются к пирсу, разворачиваясь бортом. С корабля спустили трап, и, к удивлению Дейдре, по нему с мычанием прошло около двадцати коров, которых подгоняли криками и щелчками бичей.
