Втайне Кэтрин ужаснулась, увидев, насколько изменилась Елизавета, — кожа да кости! — и решила, что крой должен помочь скрыть ей худобу.
Поздно вечером, когда вернулась Изобел, Кэтрин поделилась с ней своими соображениями.
— Ее величество легко мерзнет, поэтому, мне кажется, нужно достать со склада ее меховые накидки. Одну из них мы посадим на подкладку, которая подойдет по цвету к платью для Рождественского сочельника. Я над ним сейчас как раз работаю. Конечно, в Теобальдсе нет таких сквозняков, как в Уайтхолле, но все равно тебе стоит приготовить для нее обувь на меху и несколько муфт.
В подчинении у Изобел была только одна фрейлина, поэтому Кэтрин помогала матери готовить необходимые аксессуары к туалетам, которые королева будет носить во время праздника. К каждому платью полагалось по два отдельных набора из рукавов и драгоценностей. Лифы и юбки были взаимозаменяемые, поэтому Кэтрин придумала особую схему подбора их по цвету. Затем к каждому платью подобрала меховую накидку и парик соответствующего оттенка рыжего цвета. Ярко-рыжий парик, например, прилагался к серому бархату и лисьему меху. А к платью из золотистого бархата полагались соболя и красновато-рыжий парик.
Закончив работу, Кэтрин попросила Филаделфию, назначенную ответственной за спальню королевы, посмотреть, что у нее получилось.
— У тебя безошибочный вкус, дорогая. — Она понизила голос. — Благодаря твоим стеганым платьям у нее хоть будет человеческий вид. Покажи мне, что ты придумала к Рождественскому сочельнику.
Кэтрин подняла крышку сундука и достала платье.
— Я выбрала алый бархат, расшитый золотыми коронами, львами и единорогами. У горностаевой пелерины изнанка из того же алого бархата. Это будет плохо сочетаться с париком, поэтому я еще придумала что-то типа шляпки, украшенной белыми и черными страусовыми перьями, которая его прикроет.
— Изобел, твоя дочь — гений. Поздравляю тебя!
— Филаделфия, не порть мне дочь бездумной лестью. — Изобел недовольно посмотрела на нее. — Пойду пересчитаю драгоценности.
Филаделфия подмигнула Кэтрин.
— Я не собираюсь ничего красть, Изобел.
После рождественских празднеств в Теобальдсе Изобел и Кэтрин с Мэгги отправились в Арундел-Хаус, на Стрэнд, куда Кейт и ее муж лорд-адмирал Чарлз Хауард пригласили королеву со всем двором на Новый год.
— Быть придворным дорогое удовольствие. Представляешь, во что Кейт и Чарли обойдется этот новогодний визит? Не только по деньгам, кстати. Сколько здоровья это будет стоить Кейт!
До Кэтрин вдруг стало доходить, что жизнь при дворе пуста, о чем постоянно твердила Мэгги. Здесь было весело, здесь было интересно. Но жить так изо дня в день, год за годом… Из человека это высасывало все соки. Изобел нельзя было бросать своего мужа ради постоянного места при дворе. А ведь Кэтрин по-настоящему и не знала своего отца. Она поклялась себе, что ни за что и никогда не станет лишать своих детей отца. У нее перехватило дыхание, когда она подумала, что отцом ее детей будет Патрик Хепберн.
Глубоко вздохнув, счастливая Кэтрин отправилась помогать матери. Платье, которое она придумала для встречи Нового года, было сшито из кремовой стеганой шерсти. Каждый дюйм ткани украшали вышитые розовые розы, фиолетовые цветки чертополоха и зеленые веточки трилистника, что означало власть королевы над Англией, Шотландией и Ирландией. Чтобы развлечь королеву и ее придворных, Кейт пригласила к себе знаменитых лондонских музыкантов. Среди гостей расхаживали менестрели, игравшие на виолах и лютнях. В каждом зале на первом этаже разыгрывались живые картины из греческой мифологии. Поэты слагали стихи дамам и дарили им серебряные корзиночки с игрушками и засахаренными фруктами.
— Ты видела Кейт? — спросил у Кэтрин граф Ноттингем. — Я безумно волнуюсь за нее. Сегодня она спала всего пару часов. А мне тут приходится следить за мужчинами-придворными, чтобы они не нализались вусмерть.
— Я ее найду, дядя Чарлз, и уговорю немного отдохнуть.
Кэтрин прошлась по всем комнатам Арундел-Хауса сверху донизу. И в конце концов нашла Кейт на кухне в окружении корзин с продуктами, дичью и омарами, посреди группы заплаканных судомоек.
— Ох, Кэтрин, я на грани. Шеф треснул кухарку черпаком и ушел. Теперь кухарка говорит, что у нее голова не варит, и она не может справиться с поварятами. С полуночи я даже не присела. Но, судя по тому, как идут дела, банкет сегодня не состоится.
Кейт была бледна как смерть.
— Я сейчас приведу Мэгги. Она живо с ними разберется. У нее любимый аргумент — деревянная ложка да кельтские проклятия.
Кэтрин бросилась наверх и вскоре вернулась в сопровождении Мэгги.
— Мы с Мэгги последим тут за всем. А ты пойди и отдохни.
— Спасибо вам обеим огромное. Пойду наверх, надо хоть принять ванну и переодеться. Когда подойдет твоя очередь принимать королеву, моя дорогая, ты поймешь, что отдых в этот момент — вещь недостижимая.
На следующий день — день встречи Нового года — общей катастрофы удалось избежать только благодаря тому, что Бет Кери привезла из своего поместья всю кухонную команду целиком.
После торжественного ужина Елизавета осталась сидеть в резном, напоминающем трон кресле с подушками и принимала от всех дорогие подношения.
Когда дошла очередь до Изобел приблизиться к королеве, она почтительно присела в низком поклоне и положила к ногам монархини молитвенник в переплете, украшенном драгоценными камнями.
Стоя от Елизаветы по правую руку, Филаделфия сухо заметила:
— Она дремлет уже целый час. Так что извини, Изобел…
В полночь королева поднялась, приветствуя наступление нового 1603 года, что должно было подчеркнуть важность момента. И одновременно граф Ноттингем поджег фейерверк, первый в роскошном огненном представлении, которое он устроил в саду Арундел-Хауса, выходящего на берег Темзы.
Примерно в час ночи Кэтрин отправилась в постель. «Этот год изменит всю мою жизнь! Наконец-то наступил январь. В марте я отпраздную совершеннолетие и стану женой Патрика Хепберна!» Кэт обхватила себя за плечи. А что, если он не приедет? Мысль была мимолетной. «Нет, он приедет обязательно. Патрик любит меня. Я доверяю ему свое сердце и душу».
Утомленный праздниками двор вернулся в Уайтхолл. Потребовалось еще несколько дней, чтобы все вошло в свою колею. Филаделфия по-прежнему замещала Кейт, которая оставалась в Арундел-Хаусе, чтобы привести дом в порядок после нашествия, которое опустошило его как саранча.
— Изобел, ты должна помочь мне. Сегодня утром королева с гневом отказалась от всех платьев, которые я ей предложила надеть. Она говорит, что мерзнет, и сейчас, боюсь, крайне раздражена.
