— Изобел, ты должна помочь мне. Сегодня утром королева с гневом отказалась от всех платьев, которые я ей предложила надеть. Она говорит, что мерзнет, и сейчас, боюсь, крайне раздражена.
— Филаделфия, я еще пока не распаковала и не развесила ее платья, которые она надевала на праздники. Я пришлю тебе Кэтрин. Она что-нибудь придумает.
Кэтрин нашла Филаделфию в спальне ее величества и стала свидетелем истерики.
— Ну наконец-то! — проскрежетала Елизавета. — Наконец появился кто-то, кто хоть что-то знает о моих костюмах. Как тебя зовут, дитя? — требовательно спросила она.
«Неужели она меня не помнит?»
— Леди Кэтрин, ваше величество.
— Принеси то теплое платье, которое было на мне в Теобальдсе. И поторопись!
Кэтрин растерялась, не понимая, что именно имела в виду королева. За двенадцатидневную поездку Елизавета сменила двадцать четыре костюма. Вежливо поклонившись, Кэт кинулась в гардеробную, нашла самое теплое платье из стеганого бархата и помчалась назад.
Филаделфия вместе с двумя фрейлинами переодела королеву и застегнула у нее на шее воротник. Ее величество сорвала его и кинула на пол.
— Неумехи! Где Кейт? Я хочу, чтобы за мной ухаживала Кейт! У нее такие добрые руки!
Размахнувшись, Елизавета ударила Филаделфию в ухо. Та, оскорбленная, немедленно ретировалась.
— У Кейт, конечно, руки понежнее, чем у этой старой суки, — заявила Филаделфия. — И терпения не занимать, не то, что мне.
— Я хотела сказать ей, что Кейт отмывает дом после того, как там повеселились ее придворные, но побоялась.
— Нет, не надо, наша мегера разъярится. С каждым днем она становится все хуже и хуже. Ей все не нравится. Всех подозревает в заговорах против себя. Она всегда была несдержанной на язык, и меня это мало волновало. Но теперь дошло до тумаков. Я этого терпеть не буду!
К ночи долготерпеливая и ласковая Кейт вернулась в Уайтхолл, но королевского спокойствия не восстановила.
— Ненавижу Уайтхолл! В этом Богом забытом месте холодно, как в могиле! Я хочу туда, где тепло, как в твоем Арундел-Хаусе. Даже в разросшемся Теобальдсе уютнее, чем в этом насквозь продутом ветрами мавзолее. Все, хватит! Мы перевозим двор в Ричмонд. Нам там всегда нравилось жить. Паковать вещи! Фрейлины при моей гардеробной и спальне — это стадо ленивых потаскух. Я хочу переехать туда сегодня же. Сегодня! Ты меня поняла?
— Да, ваше величество. Может, мне принести вам травяной настой?
Кейт делала все возможное, чтобы утихомирить свою разошедшуюся монархиню, хотя сама еле таскала ноги.
Несмотря на то что задача упаковать весь гардероб Елизаветы требовала титанических усилий, Изобел не проронила ни слова осуждения. Правда, Кэтрин с Мэгги помогали ей изо всех сил.
— Мне даже нравится, что мы переезжаем в Ричмонд, — призналась Кэтрин няньке. — Может, удастся пожить в своем собственном доме.
В начале третьей недели января Кейт не выдержала и слегла. У нее открылось воспаление легких. В конце недели Кейт умерла.
Глава 25
— Этого не может быть.
Глядя на обезумевшую Филаделфию, Кэтрин почувствовала внезапную слабость.
— Мы с Чарлзом просидели около нее всю ночь, пока она боролась за глоток воздуха. Доктор ничего не мог поделать. Перед самым рассветом она умерла. Ноттингем вне себя от горя.
По лицу Филаделфии текли слезы.
Кэтрин в оцепенении смотрела, как Мэгги осеняет себя крестным знамением.
Первая мысль Изобел была о Елизавете.
— Ее величество будет потрясена. Кто возьмется рассказать ей эту новость?
— Эта участь скорее всего достанется мне, — заявила Филаделфия. — Искренне надеюсь, что она действительно будет потрясена. Королева виновна в смерти Кейт!
— Что за дерзости ты говоришь! Ты, наверное, не в своем уме.
— Я с ума схожу от горя.
Кэтрин испугалась, что в такой момент мать сцепится с Филаделфией на кулаках.
— Давай я помогу тебе. Нужно ведь еще столько всего сделать. Пойдем прямо сейчас. Я хочу попрощаться с Кейт.
Они нашли Чарлза возле покойной. Упершись головой в кровать, он держал жену за руку. Взяв ее за другую руку, Кэтрин мысленно поблагодарила Кейт за доброту, за материнскую заботу и попрощалась с ней. Вместе с Филаделфией они вывели Ноттингема из комнаты, чтобы женщины смогли обмыть и одеть тело, перестелить постель перед прощанием.
— Филаделфия, тебе нужно переодеться в траур, и я причешу тебя по-другому, прежде чем ты пойдешь с новостью к королеве.
Получив известие о смерти леди Ноттингем, дольше всех ходившую у нее во фрейлинах, королева Елизавета впала в меланхолию. Она вызвала к себе мужа Кейт и каждый день долгими часами держала его возле себя. Лорду-адмиралу даже было запрещено покидать королевский дворец в Ричмонде.
Постепенно стала съезжаться вся семья Кери. Из Карлайла приехал лорд Томас Скроуп — муж Филаделфии. Из Бьюкасла — пропускного пункта на границе — прибыл Джордж Кери. Джон Кери вместе с женой Мэри появились вместе, бросив все дела на ферме в Хартфорде. Получив письмо Кэтрин, тут же примчались Роберт Кери с Лиз.
— Елизавета уверяет, что ее скорбь глубже, чем у любого из нас, что бедняга Чарлз поддерживает ее. Хотя все должно быть наоборот. Мне кажется, мы очень ошибались на ее счет. Нам все время казалось, что она центр Вселенной, а солнце и луна восходят и заходят только ради нее, — заявила Филаделфия.
Дождавшись, когда Изобел выйдет из комнаты, Роберт передал Кэтрин письмо, которое он привез от Патрика Хепберна. Она ушла в застывший зимний сад, чтобы прочитать его.
«Моя дорогая Кэтрин!
Я целую следы слез на твоем письме. Хотя в данный момент я не могу физически быть рядом, чтобы утешить тебя в твоем горе, мыслями и душой я с тобой. Потеря Кейт — это трагедия, но когда острая боль пройдет, вспоминай чаще моменты радости, которые вас объединяли, поминай ее добрым словом. На прошлой неделе мы занимались кое-какими делами с твоим дедом. У меня есть все основания полагать, что он одобрительно отнесется к нашему с тобой выбору. К тому времени, когда ты будешь читать это письмо, останется меньше шестидесяти дней до моего приезда за тобой. Для меня это как вечность, но все равно и у вечности есть свои временные вехи.
Я доверяю это письмо Роберту, но советую тебе сжечь его, как только прочтешь. Мое сердце в твоих руках.
Патрик».
Письмо нужно было уничтожить, но только не сейчас. «Я положу его под подушку на ночь», — решила Кэтрин.
В последнее время у Хепберна выработалась привычка каждую неделю навещать Сетон. Ему покоя не давали подозрения, что Малькольм Линдсей всерьез намеревается стать следующим графом Уинтоном. Но из-за того, что Джорди решительно отказался поверить в обвинения против собственного племянника, Хепберн больше не затрагивал эту тему.
