Адалин. — Мне надо идти, девочки, — она спохватилась, глядя на настенные часы. — Пати ждёт, мы договорились погонять друг друга по вопросам к экзамену. Увидимся, — она помахала рукой и развернувшись, быстро направилась к выходу.
Последняя сессия для выпускника — время самое долгожданное и при этом самое волнительное. С первых дней экзаменационной недели девушки всюду ходили вместе, чтобы поддерживать друг друга, вместе радоваться успехам и думать, что делать дальше в случае неудачи. Они знали всё, что касалось предметов, которые они изучали, но фактор гадкого профессора никто не отменял, а потому пару раз Патриция выходила с экзамена злобно рыча, а Адалин — чуть не плача. Пересдача — дело житейское, но так не хотелось снова видеться с этими противными, мерзкими, стариками, не желавшими мириться с тем, что мир не стоит на месте. Девушки старались не замечать других студентов, которые либо пренебрежительно смотрели в их сторону, либо откровенно глумились. Воздыхателей, у девушек, конечно, тоже хватало, но они вели себя гораздо скромнее. Студентки могли усесться на полу возле кабинета и начать опрашивать друг друга по темам, которые знали наизусть. Бывало, Адалин давала напутствия подруге и делала массаж шеи почти так же, как делает это тренер боксёра, идущего на бой. Они были достойны восхищения и многие это понимали, отчего злились на этих дерзких девчонок, так нагло бьющих некоторым по мужскому самолюбию. Лишь немногочисленные сокурсники искренне радовались за них.
Последний экзамен завершился громким воплем Адалин, которая вылетела из кабинета прямо в объятия Пати. Подруга заразилась её радостью, и они ещё некоторое время прыгали на месте, держась за руки, распугивая визгами молодых людей, коим не повезло проходить мимо в этот час. Теперь оставалось защитить дипломную работу и забрать уже наконец документы о высшем профессиональном образовании. К счастью, в последний бой они шли с крепким тылом в лице декана факультета.
Когда, спустя пару месяцев, и этот рубеж был пройден, две фигуры в ученической форме устало плюхнулись на стриженный газон во дворе университета, бесцеремонно растопырив конечности.
— Всё, — прошептала Пати. — Ада, всё. Ты в это веришь?
— Нет, — также тихо проговорила девушка. — Поверю, когда диплом потрогаю.
— Мы больше не увидим Чилтона, Джекобсона, Брукса, — продолжала Пати.
— Говори, не останавливайся, — Адалин жевала травинку, щурясь от солнца.
— Слушай! — Пати подскочила. — Предлагаю на выпускном показать всем, кого они потеряли.
— В смысле? — Адалин поднялась на локте. — Мы же не собирались на выпускной.
— Да, но смотри. Мы с тобой придём на вручение диплома безумно красивые — в платьях, с причёсками, чтобы все обалдели. А потом такие «Пока, пока» и уйдём в закат.
— Да ну, — рассмеялась мисс Виндлоу, снова откидываясь на траву. — Куда потом во всём этом обмундировании?
— Не важно, придумаем. Давай!
— Ну, давай. Только у меня платья нет.
— Возьмём на прокат.
* * *
Двое в синих накидках выпускников и академических шапочках с кисточками бодро шествовали по коридору университета по направлению к актовому залу. Мимо них проходили молодые люди в таком же обличии, ничем особо не отличавшиеся от них. И всё же звук шагов выдавал в этой паре обувь на высоких каблуках. Девушки впорхнули в зал, где по заведённой привычке приткнулись в самый дальний угол и стали оживлённо болтать о чём-то своём. Боковым зрением они подмечали, как помещение наполнялось людьми, как нарастал гул. Проходя мимо них, некоторые из студентов здоровались, другие игнорировали девушек. В какой-то момент Адалин ощутила, что рядом с ней на свободное место кто-то тяжело опустился. Стало не по себе. Пати, которая живо расписывала их план на этот день, резко замолчала и свела брови.
— Дамы, — протянул знакомый слащавый голосок.
— Тебе чего, недоразумение? — тут же вспылила Пати.
— Зачем же так грубо? Я вообще-то извиниться пришёл. С благими намерениями, можно сказать, — проговорил Питер Брукс.
— Да что ты? Почём нынче благие намерения от Брукса? — съязвила она.
Питер никак не отреагировал на её слова и переведя взгляд на затылок Адалин, которая даже не думала разворачиваться к нему лицом, тихо проговорил.
— Могу ли я надеться, что вы когда-нибудь простите мне моё недостойное поведение, мисс Виндлоу?
Адалин поймала хмурый взгляд подруги, после чего развернулась и взглянула прямо в лицо своему страху.
— Вряд ли, мистер Брукс. Деревенские девки, знаете ли, очень злопамятные, — непонятно, отчего, но Питер вдруг отшатнулся. То ли сияние вишнёвых глаз стало особенно колким, когда Адалин разозлилась, то ли он не ожидал от неё подобной смелости. Тем не менее, Брукс медленно поднялся и молча ушёл к товарищам. Пару раз он ещё оглянулся в их сторону, злобно хмурясь, но потом все о нём забыли.
Началась торжественная часть. Невысокий полноватый мужчина с добрыми глазами поздравил выпускников и отдельно отметил мужество своих подопечных, которые все эти годы вели неравный бой на два фронта — за знания и против недоброжелателей. После окончания речи декана Мейера девочки даже поднялись со своих мест, чтобы похлопать ему. Он вручил им дипломы и обнял каждую с искренней теплотой под нестройные аплодисменты выпускников и преподавателей. Когда же официальная часть мероприятия подошла к концу, девочки поднялись со своих мест и, сжимая в руках заветные документы, вышли в холл.
— Юные леди, — проскрипел позади них старческий голос преподавателя патанатомии Чилтона. — Вы что же не останетесь на праздник?
Адалин и Патриция обернулись.
— Всё, что нужно, мы уже получили и у нас нет ни потребности, ни желания оставаться здесь, — проговорила Пати.
— Мы уходим и будем праздновать с теми, кто порадуется нашему успеху вместе с нами. А вам мы желаем приятного вечера, — Адалин легким движением стянула с себя шапочку, открыв зрителями аккуратную причёску, украшенную заколками с крохотными цветами, скинула накидку и стоя посреди коридора в красивом бордовом шёлковом платье с кружевным чёрным корсетом и оторочкой по подолу, стала ждать того же от подруги. Накидки и шапочки небрежно легли на стол вахтёра у выхода, когда девушки горделиво прошествовали мимо и не оборачиваясь скрылись за массивной дверью здания под недовольными взглядами преподавателей и сокурсников. Оказавшись на улице, они выдохнули и звонко рассмеялись.
— Куда мы поедем праздновать? Кто нас больно-то ждёт? —
