После полета Роберту приходилось ходить с обнаженной грудью, как полагалось мужчине, на груди которого красовалось изображение иифтарз. Дагарн выразил желание стать его братом по крови. Услышав об этом, остальные властители получили повод для язвительных насмешек:
— Неужели Ядавин, прямой потомок Лоса, сын великого владыки Уризена, станет брататься с разрисованным невежественным дикарем? Да есть ли у тебя гордость, брат?
— Только не вам говорить о братстве, — ответил он. — Во всяком случае, абуталы не таят ко мне ненависти и не желают смерти, чего не скажешь о всех вас, за исключением Луваха. На вашем месте я бы не презирал этих людей. Они хозяева своих маленьких миров. А вы — бездомные крикуны, загнанные в ловушку, как стая безмозглых гусей. Так что не торопитесь задирать нос передо мной и ими. Лучше найдите среди них друзей. Могут прийти такие времена, когда их помощь вам очень пригодится.
В мелком бассейне, прижимая к груди розовый полуотросший плавник, сидел Теотормон. Услышав спор братьев, он тоже выразил свое мнение:
— Все равно вам крышка, проклятые подонки. Вот уж вы покричите, когда Уризен в конце концов захлопнет свою западню. А если говорить о Ядавине, я скажу, что он, в отличие от вас, настоящий мужчина. И только ему я желаю удачи! О, как мне хочется, чтобы он добрался до нашего любимого папаши и отомстил за все его дела. Вам же, остальным моим братьям, я желаю погибнуть ужасной смертью.
— Закрой свою пасть, гадкая жаба! — закричал Аристон. — Хватит того, что нам приходится смотреть на тебя. У меня желудок выворачивает от твоего вида. Я не желаю слушать такую мразь, как ты. Хотелось бы мне оказаться в моем прелестном мире и увидеть тебя в цепях у подножия трона. Вот тогда бы, чудовище, я позволил тебе говорить, но в твоих словах была бы только мольба о пощаде. А потом я скормил бы тебя, дюйм за дюймом, моим маленьким крошкам. Ах, мои прекрасные девочки! Как мне их не хватает!
— Однажды ночью я сброшу тебя с летающего острова, — зашипел Теотормон, — и буду хохотать, наслаждаясь, как ты машешь руками в воздухе и визжишь от страха.
— Довольно этих детских перебранок, — оборвала их Вала. — Разве вы не знаете, что каждая ссора между нами лишь радует Уризена? И он обрадуется еще больше, когда вы разорвете друг друга на части.
— Вала права, — сказал Вольф. — Вы называете себя властителями, творцами и правителями огромных вселенных, а ведете себя, как избалованные злые дети. Неужели ваша взаимная ненависть так сильна, что вы забыли о том, кто научил вас этому лютому чувству? Но помните, Уризен жив и уже готовит для вас эшафот. Мы можем его остановить! И мы уничтожим его, даже если ради этого нам придется погибнуть. Поэтому постарайтесь вести себя с достоинством — хотя бы теперь. И быть может, это облагородит ваш конец.
Аристон зарычал и рванулся к Роберту. Его лицо покраснело, рот искривился от злобы. Он был значительно выше Вольфа, но уступал ему по комплекции. Картинно взмахнув руками, Аристон сбросил с плеч шафрановую мантию с орнаментом из зеленовато-алой чешуи.
— Я достаточно натерпелся от тебя, ненавистный брат! — вскричал он. — Твои оскорбления и намеки выводят меня из себя. Ты превращаешься в одного из этих скотов, но считаешь, что чем-то лучше нас. И я ненавижу тебя. Я ненавидел тебя всегда! Сильнее, чем всех остальных! Ты просто ничтожество… ты подкидыш!
Обвинение в том, что властитель не является прямым потомком избранной расы, считалось самым страшным оскорблением, и после такого очевидного вызова Вольф уже не удивлялся, увидев нож в руке Аристона. Роберт встал в боевую стойку и приготовился к поединку, от души надеясь, что до этого не дойдет. Ссора властителей на виду у абуталов могла сильно подорвать их престиж.
С гондолы на носу острова раздались крики. Забили боевые барабаны, и абуталы побросали все дела. Вольф поймал пробегавшего мимо мужчину и спросил, чем вызвана тревога.
Илмавир указал на левый борт и ткнул пальцем куда-то вверх. Роберт повернулся и увидел на красном куполе неба какой-то темный пушистый предмет.
Глава 6
Когда Вольф побежал к мостику, в небе появился новый объект. Не успел он достичь гондолы, как впереди возникли еще два пятна. Роберт встревожился; по спине пополз холодок недоброго предчувствия. Сначала он не понимал, чем вызвана тревога, но люди в гондоле объяснили ему причину смятения. Объекты не дрейфовали по ветру — они двигались под прямым углом к потокам воздуха. Значит, их приводила в движение какая-то сила.
Дагарн попросил Вольфа остаться на мостике, затем повернулся к своим помощникам и отдал несколько распоряжений. Остальным властителям предложили оправдать их пребывание на острове. Дагарн слышал, как они похвалялись доблестью, и вот наступило время, когда хвастливые воины могли доказать свою храбрость мечами, а не болтовней.
Во время боя связь на летающем острове осуществлялась с помощью барабанов. Приказы тем, кто находился во внутренних помещениях или занимал посты у бортовых бойниц и люков днища, передавались через хитроумные устройства. Всю абуту пронизывала сеть тонких труб. Изготовленные из костей рыбы-гиррель, они обладали высокой проводимостью звука. До семидесяти пяти футов абуталы вели переговоры по трубам. На более далекие расстояния сигнал передавался кодом, который выстукивали маленьким молотком.
Вольф наблюдал за Дагарном, чьи приказы прекрасно обученная команда выполняла быстро и точно. Даже дети по мере возможности брались за мелкие поручения, освобождая тем самым взрослое население для более трудных и опасных дел. Увидев Валу, которая тоже поднялась на мостик, Роберт тихо шепнул:
— Мы называем себя богоподобными властителями, а этих людей — дикарями, но они многому могли бы научить нас по части взаимоотношений и сотрудничества.
— Не сомневаюсь, — ответила Вала, потом осмотрелась и добавила: — Их уже шесть. Что это за шары?
— Дагарн назвал их гнездами ничиддоров, но не успел объяснить мне, кто они такие. Потерпи. Скоро мы все узнаем. И я полагаю, даже слишком скоро.
К планерам прикрепили подъемные пузыри. Пока пилоты рассаживались по кабинам, «наземные» команды подвешивали к крыльям взрывчатые бомбы-пузыри. Вдоль строя планеров продефилировал облаченный в плащ и маску колдун. Поднимая раздвоенный посох, он благословлял машины и пилотов. Колдун останавливался перед каждой парой планеров, тряс священным посохом над носами летательных аппаратов и выкрикивал заклинания. Дагарн терял терпение, но не смел торопить колдуна. Как только посох коснулся последнего из двадцати пилотов и молитва закончилась, вождь дал сигнал. Пузыри с белокрылым грузом отпустили. Они поднимались все выше и выше, пока не достигли высоты в тысячу футов над поверхностью летающего острова.
— Они сбросят бомбы, когда будут пролетать над гнездами ничиддоров, — сказал Дагарн. — Храни их Лос, потому что лишь немногим удастся вернуться. Но если гнезда будут разрушены…
— Их уже восемь! — воскликнул Роберт.
До ближайшего из них осталось не больше полумили. Объект походил на шар диаметром около трех сотен ярдов. Из-за множества неровных отростков его очертания казались расплывчатыми. Поросль скрывала газовые пузыри, расположенные неравномерными концентрическими кругами. На поверхности сфероидного гнезда виднелись сотни крошечных фигур. «Как помет в воздухе», подумал Вольф.
Дагарн указал в небо, и Роберт увидел несколько маленьких темных точек.
— Их разведчики, — сказал вождь. — Ничиддоры не начнут атаки, пока не получат о нас предварительных сведений.
— А кто они такие, эти ничиддоры?
— Вон один из них спускается, чтобы рассмотреть нас получше.
Размах крыльев с черным оперением достигал, по крайней мере, пятидесяти футов. Они росли из широких пятифутовых плеч, ниже которых виднелся безволосый человеческий торс. Грудная кость выступала на несколько футов, а под ней находился живот с человеческим пупком. Тонкие ноги заканчивались огромными ступнями с большими когтями-пальцами. Позади торса торчал длинный, черный оперенный хвост. Лицо походило бы на человеческое, если бы не чрезвычайно гибкий нос, который вытягивался на несколько футов, словно хобот слона. Пролетая над ними, ничиддор поднял патрубок носа и пронзительно затрубил.
