Вольф методично убивал всех ничиддоров, которых встречал на пути. Властители сбились в кучу и, встав спиной к спине, отбивали очередное нападение. Тщательно прицелившись, Роберт перебил наседавших на них врагов. Заметив мелькнувшую рядом тень, он упал на спину и выстрелил в воздух. На палубу рухнули два ничиддора. Один из них едва не свалился на Вольфа. Его накрыло огромным крылом, в ноздри ударил запах рыбы. Он выбрался из кучи смятых перьев и успел сразить двух противников, которые прижали Дагарна к стене. Рядом лежала Ситаз, жена вождя. Ее копье застряло в животе крылатого человека. Лицо и грудь женщины были истерзаны в клочья. Раненый ничиддор в ярости разрывал ее живот. Вольф выстрелил — и чудовище рухнуло на спину, сжимая в лапах кишки своей жертвы.
А затем и Роберт оказался на грани смерти. На него со всех сторон налетали враги, он крутился как волчок, и луч, рассекая пространство вокруг, встречал все новых и новых ничиддоров. Дымящихся, разрезанных пополам трупов становилось все больше и больше. Перебравшись через мертвые тела, Вольф побежал на другой фланг. Он стрелял налево и направо, луч разил врагов, но пару раз в пылу сражения под него попали и абуталы. Этого избежать не удалось, и ему повезло, что подобных жертв оказалось немного.
Несмотря на отчаянное сопротивление, илмавиры потеряли половину своих воинов и, как ни старался Вольф, терпели поражение. Атака ничиддоров, понесших огромные потери, превратилась в безумный шквал ярости. Они и не думали отступать. Они жаждали истребить врага, пусть даже ценой гибели собственного племени.
Роберт еще раз очистил пространство вокруг властителей. Залитые кровью, они твердо стояли на ногах и ловко орудовали мечами. Вольф крикнул, чтобы братья собрались вокруг него. И пока они отбивали нападение с флангов, он защищал их от атак сверху. Стоя на груде мертвых ничиддоров и упираясь ногами в скользкие трупы, Роберт хладнокровно продолжал обстрел. У него осталось только два силовых пакета. Он знал, что этот боезапас понадобится в коридорах крепости Уризена. Но у него не оставалось выбора — если он не воспользуется лучеметом, ему, да и тем, кто сражался вместе с ним, придется умереть.
Услышав крик Валы, которая стояла впереди, Вольф взглянул туда, куда она указывала, и увидел стремительно приближавшийся темный объект. По небу мчалась черная комета. Она появилась в самый разгар битвы, и люди заметили ее слишком поздно.
Стоявшие неподалеку абуталы тоже посмотрели вверх. Издав вопль отчаяния, они побросали оружие и, не обращая внимания на крылатых людей, побежали к ближайшим люкам. Ничиддоры, обнаружив в небе причину их паники, с криками заметались по палубе. Одни взмывали в воздух и мчались к гнездам, другие пытались скрыться под днищем острова.
Крепко сжав лучемет, Вольф вслед за остальными бросился к ближайшему укрытию. Дагарн рассказывал ему о черных кометах, которые время от времени проносились над планетой, поэтому Роберт знал об опасности, которая сопровождала каждое их появление.
Подбегая к люку, Роберт услышал позади тихий свистящий звук. На поверхности стен появились дыры; из обшивки главной палубы показались маленькие струйки дыма. Ничиддор, зависший в десяти футах над палубой, неистово замахал огромными крыльями, пронзительно закричал и рухнул на палубу. На его теле виднелись кровавые раны, от крыльев валил дым. На палубу все падали и падали крылатые люди, а затем смерть настигла и нескольких абуталов. Трупы подергивались под градом крохотных капель.
Мощный удар ртутной капли выбил лучемет из рук Роберта. Он остановился, подобрал оружие и снова побежал. Однако подобраться к люку ему не удалось, потому что вокруг толпились властители. Одни отпихивали друг друга, ругались и взывали к Лосу. Другие молили Уризена о пощаде и выкрикивали имя давно умершей матери.
На миг Вольфа охватила паника, и ему захотелось расчистить себе дорогу лучеметом. Именно так и поступил бы любой из них, за исключением разве что Луваха. Палуба стала пастью смерти, и в счет шли доли секунды.
Застрявший в люке человек наконец протиснулся внутрь, остальные ногами и руками пробивали себе путь к спасению.
Вольф нырнул в люк, как в воду. Что-то чиркнуло по его брюкам, опалив икры ног. Летящие брызги просвистели над головой, горячая ртуть впилась в затылок. Он кубарем скатился по ступеням короткой лестницы, выронил лучемет и, приземлившись на руки, перекувырнулся, чтобы ослабить силу удара. Роберт поднялся и обнаружил рядом Паламаброна, который начинал спускаться по второй лестнице. Испугавшись, что его опередят, Паламаброн закричал и, заспешив, сорвался вниз. Вольф заглянул в шахту лестничной клетки и увидел его в куче упавших властителей. Все кричали и проклинали друг друга. Однако никто не пострадал.
В другое время Роберт бы от души посмеялся. Но теперь приходилось думать о себе, и он начал выскабливать из волос мелкие шарики горячей ртути. Вольф осмотрел ноги и, убедившись, что капли только задели его, спустился по лестнице к братьям. Он понимал, что сейчас лучше всего находиться в самом низу. Если этот тяжелый и неторопливый ливень разрушит верхнюю палубу, раскаленная ртутная дробь пробьет большие газовые пузыри — и тогда обитателям абуты конец.
Глава 7
В полумраке у трапа возле круглого отсека Вольфа встретила Вала. Она смеялась, и ее смех не казался истерическим. Роберт знал, что, будь здесь достаточно света, он увидел бы в ее глазах блеск радости и счастья.
— Я рад, что ты находишь это забавным, — сказал он. Его с ног до головы покрывала кровь ничиддоров, которую постепенно смывал обильный пот. Тело сотрясал озноб. — Ты всегда казалась мне странной, Вала. Даже ребенком тебе нравилось дразнить нас и разыгрывать грубые шутки. А став женщиной, ты испытывала наслаждение не от любви, а от вида крови и страданий других людей.
— Да, я настоящий отпрыск властителей, — ответила она. — Я дочь своего отца. И могу добавить — сестра своего брата. Ты ничем не отличался от меня, дорогой Ядавин, пока не превратился в сентиментального человеколюбивого Вольфа, дегенерата-полуземлянина. — Она подошла к нему и, понизив голос, сказала: — У меня давно не было мужчины, Ядавин. А ты не касался женщины с тех пор, как прошел через врата. Я же знаю, что ты еще тот самец и начинаешь скрипеть зубами, если хоть раз в сутки не переспишь с женщиной. Может быть, отложишь столь очевидную ненависть ко мне, которую я, кстати, не понимаю, и немного прогуляешься со мной? Здесь сотни укромных мест, где тепло, темно и уютно… где нам никто не помешает. Ты видишь, я почти забыла о своей гордости и прошу тебя об этом.
Она говорила правду. Роберта переполняла сила и энергия мужчины. И теперь он чувствовал, как им овладевало желание, которое он день за днем подавлял, с головой погружаясь в дела и заботы. А когда наступала ночь и он укладывался спать, ему приходилось отвлекать себя составлением планов предстоящей битвы с отцом, где Роберт старался учесть тысячи случайностей и выискивал самые лучшие варианты.
— Сначала кровавый пир, а на десерт похоть и страсть, — усмехнулся он. — Но тебя возбуждали звон клинков и струи крови, а не я.
— Ты прав — и то, и другое, — сказала она, протягивая руку. — Идем же со мной.
Он покачал головой.
— Нет. И я не хочу больше слышать об этом. Между нами все кончено — раз и навсегда.
— Как скоро будет покончено и с тобой! — закричала она. — Еще никто не смел…
Вала резко отвернулась и ушла, а когда он вновь увидел ее, она о чем-то возбужденно говорила с Паламаброном. Через несколько минут они встали и скрылись в полумраке коридора.
В какой-то миг ему захотелось вернуть их. Формально они покинули свои посты. Опасность нападения ничиддоров, похоже, миновала, но если ртутный дождь усилится и верхние перекрытия будут серьезно повреждены, летающий остров начнет разрушаться.
Он пожал плечами и отвернулся. В конце концов, у него нет никакого права командовать этими людьми. Сотрудничество среди властителей подкреплялось лишь устным соглашением, поэтому никаких твердых условий, а тем более системы наказаний, между ними не предполагалось. К тому же, любое вмешательство с его стороны могли расценить как проявление ревности. И такое обвинение имело бы реальные основания. Увидев, что Вала уходит с другим мужчиной, он почувствовал приступ боли и тоски. Она до сих пор много значила для него, и, несмотря на прошедшие пятьсот лет, ее измену и попытку убить его, Вольф по-прежнему хранил в сердце частичку любви.
