— Для чего лежит пыль в экстренном мешочке? Если я такой сильный, то почему должен осыпаться пылью для усиления заклинаний?
— Потому что только наша реальность дает нам силы, не эта. Мы сейчас в чужой реальности, а пыль позволяет больше передать магии, расширяет проход, если можно так об этом выразиться.
— А я тоже прошу у реальности свои заклинания? — спросила Маэль.
— А вы сами не знаете, откуда получаете свои силы? — спросил Бенедикт, она отрицательно покачала головой, — скорее всего у реальности. Почти любая магия дается реальностью, когда способные просят. Очень мало вселенных, где магия добывается по-другому.
— Здорово, — проговорила Маэль, — а как мне узнать нужные слова?
— Этого уж я не знаю, — сказал он. — Начни с поиска языка, который понимает твоя реальность, а затем искать те слова, на которые она дает желаемое, и все ограничится лишь твоим стержнем, — заключил он.
— Но я всегда в уме призываю шары колдовства общей точности, — возразила Маэль.
— Это потрясающе! — воскликнул маг, — попросить что-то у реальности в уме невероятно трудно, но если не знаешь языка, то альтернатив нет. — На меня снизошло откровение.
— Маэль, ты не всегда в уме проводишь заклинания, — обратился к ней я, — когда ты открываешь люк в палатку, то что-то произносишь, но так тихо, что мне не слышно.
— Откройся, — сказала она, — это на древнеэльфийском. Когда я залезаю в магическое хранилище, то тоже говорю на нем.
— Вот и язык, который понимает ваша реальность, — сказал Бенедикт.
— Ладно, сейчас меня беспокоит одна мысль, — формулировал я свое предположение, — ты сказал, что если не знаешь языка, то можно вызвать магию силой мысли, смогу ли я сделать это для обновления рун?
— Вполне возможно, проблема в том, что никто из нас не умеет просить у реальности в уме, поэтому, даже теоретически, я понятия не имею, как это делается.
— Но сможет ли Маэль меня научить?
— Если принцип одинаковый для любой реальности, то может быть и получится, — ответил он.
Я повернулся к ней и поглядел прямо в глаза. Она напряженно смотрела на меня.
— Я понимаю, что это может быть трудно описать, но теперь судьба твоего мира лежит на твоих плечах. Ты можешь уберечь свой мир от конца света, он в твоих руках.
— Эрик, прекращай разводить драму и пугать бедную эльфийку, идем за микстурой. Нам еще предстоит найти колдуна и уговорить его помочь нам ее приготовить поскорее.
— Маги и колдуны — это разные люди?
— Колдуны — это сильные маги, грубо говоря. У тех, у кого стержень позволяет выдержать магию высокой сложности, ты, например, колдун, я — маг. Давай оставим все эти лекции, ты и так это все знаешь, просто тебе надо вспомнить, и все, — нетерпеливо закончил он.
— А Маэль? Я могу ее с собой взять? — спросил я.
— Ты — можешь, вот только не думаю, что ты помнишь заклинание нужное, — ответил он, — а я знаю лишь заклинание для прохода одного человека.
— Ничего, — сказала Маэль, — я буду ждать тебя здесь.
— Есть и недостаток в этой затее: в нашей реальности время идет медленнее, чем здесь, — добавил горечи Бенедикт, — поэтому мы можем отсутствовать пару дней для нас, но здесь пройдет месяц или год… не знаю, тем более, что эта разница часто изменяется по каким-то причинам. Возможно, это особенность последствий от произнесения заклинания рагнарёка, как и замедление вращения планеты.
— Маэль, ты была права в том, что вращение замедлилось из-за Вархаи и его вызова Ферона.
— Да уж, не слишком приятный повод для радости, — ответила она.
— Странно, что вы ничего не знаете о своей истории, — сказал он и добавил, — жаль, что мы не изучили полностью влияние заклинания на твою реальность, нам пришлось буквально разрываться между реальностями: какой-то маг повадился путешествовать по мирам и дарить темную книгу местным глупцам, которые, в конечном счете, расшифровывают одно заклинание и умирают.
— Но зачем? Какое нам дело до других реальностей и миров? — полюбопытствовал я.
— В общем-то, никакого, и, хотя реальностей огромное, а может быть и бесконечное число, колдуны решили, что нельзя допустить гибели ни одной из них из сострадания к иным формам жизни и цивилизациям. Ёрмунганд не остановится, уничтожив планету: он перейдет на следующую и так далее, не оставив ничего физического на своем пути, а потом самоликвидируется и реальность исчезнет. Ведь реальность не может существовать без физических наполнителей. Есть мнение, что реальности непрестанно появляются, но представь, сколько должно пройти времени, прежде чем первородные материалы создадут звезды, потом планеты, потом на планетах появится жизнь… это очень долго, мы не можем допустить, чтобы они гибли одна за другой. Ты даже не представляешь, какой будет скучной жизнь без путешествий в другие миры, а рано или поздно темный маг уничтожит все реальности с жизнью и разумными цивилизациями.
— Знаешь, Эрик, — проговорила Маэль, — как-то эгоистично иметь возможность спасти миллионы жизней от уничтожения, но не сделать этого. Ведь если после моей смерти мой сердечный импульс все-таки перейдет в почву, то Ферон уничтожит и этот импульс.
— Не видел ни одной реальности, ни одного мира, где не было бы какого-нибудь забавного мифа о продолжении существования после смерти.
— Вы хотите сказать, что это все ерунда и не правда? — поинтересовалась эльфийка.
— О нет, что ты, я этого не знаю, но везде есть такие верования: все они разные. Почему бы не оказаться всем им верными? Иногда встречаются миры, где есть несколько таких предположений, — улыбнулся он, — и последователи одной утверждают, что остальные неправильные — это мне кажется забавным, но кто я такой, чтобы объявить это вымыслом. Реальность — непостижимая вещь, а много реальностей и подавно.
— Ясно, мне кажется, что вроде бы и нет причин доверять этим рассказам, но многие из Разумных верят, — пояснила Маэль.
— Это нормально, также как и сомневаться тоже, — ответил он.
— Бенедикт, — прервал я их диалог, — почему тогда старика этого не остановить? — спросил я, но понял, что сглупил. Бенедикт посмотрел на меня с таким выражением, что я удостоверился в этом.
— Мы бы и хотели этого, но не имеем понятия, как это сделать, — все-таки сказал он, — мы стараемся придумывать способ, как его отследить и поймать, но безуспешно.
— Так, так, так. Все эти объяснения изрядно затянулись— встряла Маэль, — давайте все-таки возобновим сначала действие рун и спасем мою реальность, а потом будете разговаривать о посторонних вещах… тем более, может быть позже надобность и отпадет.
— Ну-ну, барышня, — покачал головой маг, — если есть какие-то существенные вопросы, то решать их лучше здесь, чтобы не тратить драгоценные минуты в нашем мире.
— Ладно, хорошо, — взмахнула руками Маэль, — но каждая минута промедления даже тут может стоить целого города.
— У тебя еще есть, что спросить? — обратился ко мне Бенедикт.
— Да много всего, я так долго искал ответы, но Маэль права — надобность в этих вопросах отпадет, как только я выпью зелье.
— Наконец зерно разума проклюнулось.
— Вокруг одни шутники, — иронично сказал и махнул руками я.
— Ладно, сними свое заклинание на язык и слушай слово на перемещение между мирами.
Я сделал, как он сказал и услышал, что он сделал то же самое.
— Это слово «остиум», — сказал он, — и запомни важную вещь: после того, как ты произнесешь это заклинание, тебя затянет в междумирье — там тьма и ничего больше, нет ориентиров. Это место между реальностями и тебе представится возможность войти в любой из существующих миров. Учить тебя заново науки путешествий по мирам времени нет, а один ты заблудишь с вероятностью миллион к одному, то есть точно. Нам надо войти в междумирье одновременно и дальше ты должен связаться со мной телепатией. То место имеет иную природу само по себе, телепатией мы сможем объединиться, и я вытащу тебя в нужный мир, ты меня понял?
— Как там будет? — недоуменно спросил я.
