— Словно в стене между комнатами, не бери в голову, это разделитель реальностей.
— Но как мы будем там передвигаться, дышать и так далее?
— Я же сказал, не бери в голову, ты это все узнаешь потом. Ты понял мою инструкцию?
— Заходим одновременно, и я ищу тебя телепатически, ты меня хватаешь и вытягиваешь в нужную реальность, верно?
— Да, — сказал он, — готов?
— Подожди, — остановил его я, — лингуарум, лингуарум, лингуарум, — проскандировал я и обратился к Маэль, — меня может не быть с тобой месяцы, а может быть, я и вовсе не вернусь…
— Не драматизируй, просто вернись, пожалуйста.
— Я хочу сказать, что независимо ни от чего, ты лучшее, что было в моей жизни: в этой и в прошлой. Я люблю тебя. — Маэль улыбнулась и опустила голову, слеза радости стекла по щеке.
— Я тебя тоже, — шепнула она и поцеловала меня так крепко, как еще не делала этого прежде.
— Ты так уверенно говоришь, что она лучшее, что было… — начал Бенедикт, но я его перебил:
— Я в этом уверен, потому что теперь это так, — процедил я, желая, чтобы он не продолжал. Я испугался, что он расскажет чего-нибудь до того, как я смогу это объяснить.
— Ты не так понял, я и хотел сказать, что она лучшее, потому что ты все время твердил, что не встретил ту, которую можешь полюбить. Мы с твоим отцом даже беспокоиться начали, что ты так и останешься холостым старцем. Видимо, она действительно нечто особенное, — закончил Бенедикт, но остался понятым лишь мной, и меня это устраивало, хочу сам ей о себе рассказать. Его слова добавили мне радости и чувства легкости.
— Я готов, — улыбнувшись, сказал я.
— На счет три читаем заклинание, — сказал он, затем вдохнул и начал отсчет.
— Остиум, остиум, остиум, — сказали мы буква в букву, и я почувствовал, что меня куда-то затягивает, мир вокруг расплылся, и через две секунды вокруг не было ничего. Всюду тьма, непроглядная темень, я не чувствовал собственного тела и было какое-то тревожное чувство, будто меня кто-то схватит из темноты. Я взял себя в руки и успокоился: «Бенедикт, слышишь меня?». Ответа не последовало, и я не на шутку перепугался. Минута прошла в томительном выжидании: «Бенедикт»— повторил я и снова тишина. Страх уже начал заполнять каждую жилку моего организма, и я был готов лопнуть от напряжения. Вдруг что-то схватило меня во тьме и потащило куда-то, и тогда я поддался паники, и не слышал своих криков только потому, что здесь едва ли у звука была природа. Я пытался сопротивляться, но даже не знал как, ведь я по-прежнему не ощущал собственного тела. Спустя несколько минут бессмысленной борьбы, я вдруг ударился о стену, затем обрел способность видеть и осознал, что лежу на земле. Бенедикт стоял рядом со мной:
— Почему ты не ответил на мой зов, — спросил я.
— Я и не говорил, что отвечу тебе. Найти кого-то в междумирье — занятие не из простых, так что мне не следовало отвлекаться на посыл мыслей тебе.
— Ладно, у нас получилось? — спросил я.
— О да, — ответил он, — и, не смотря на твои попытки сопротивляться, я попал куда намеревался — прямо в замок магов дель-Монте.
— А есть замки не магов? — как-то машинально спросил я.
— Есть, — ответил он, — но ты узнаешь об этом не от меня, а от себя самого.
Я осмотрелся: мы находились во дворе какой-то каменной крепости, вокруг нас возвышались непреступные стены, а во дворе стояли домишки. Солнце светило низко, лишь чуть-чуть выглядывая из-за стен: «закат»— всплыло в голове описание этого явления. Или восход? Почему-то казалось, что для описания этого явления могло подойти оба понятия. Из большого дома перед нами вышел человек в синем балахоне, скрывавшем все его тело, включая руки. У него было гладкое волевое лицо молодого человека лет двадцати пяти. Он стремительным шагом приближался к нам, поочередно смотря то на меня, то на Бенедикта.
— Кром, — позвал его Бенедикт и помахал ему рукой.
— Бенедикт, Эрик. Рад, что вы в порядке, — улыбался маг, — слышал о переделки, в которую вы попали; начали подозревать, что мы лишились еще одного колдуна.
— Нет, — отмахнулся Бенедикт, — тогда все закончилось более или менее благополучно.
— Более или менее? — переспросил Кром, подозрительно поглядывая на меня.
— У него травма головы с потерей памяти, — сказал Бенедикт.
— Почему же ты не использовал экстренный мешочек? — обратился маг ко мне.
— Заклинание на его мешочке подействовало уж очень эффективно, он так и не заметил, что носил его все это время с собой, — ответил за меня Бенедикт.
— Вот как, — пространно произнес Кром, — порой мне кажется, что требования на это заклинание нужно исключить из правил межмирных путешествий. В таком случае пускай выпьет зелье прямо сейчас.
— Если бы не скверная неприятность, мы бы сделали это еще в том мире.
Я стоял и вслушивался в каждое слово, чтобы не упустить ничего важного, но выглядел, вероятно, как глупец, неспособный самостоятельно отвечать на вопросы, адресованные лично мне. В глазах мага, вышедшего к нам навстречу, читалась насмешка, но слова его были осторожны и обдуманы.
— Зелье придется готовить, к вечеру успеем, — ответил Кром. Восход, понял я про положение солнца.
— Проклятие, мы не можем так долго ждать, в мире Маэль пройдут недели или того больше, — наконец заговорил я. Кром пристально посмотрел на меня.
— О чем он говорит? — Обратился он к Бенедикту. Бенедикт покачал головой, глядя на меня.
— Ему там пришлось выживать не один день, вляпался в несколько историй и проникся обитателями.
Кром понимающе покивал головой, посмотрев с долей жалости.
— Что же, приступлю к работе немедленно, — он повернулся ко мне, — не волнуйся, мы вытащим тебя из этого плена иллюзии понимания жизни. — И похлопал по плечу.
Кром побежал исполнять задуманное, из домиков вокруг нас начали выходить люди и бежать в главный дом за Кромом.
— Нет у меня никакого понимания, — твердо сказал я, — но вот змей уничтожит всю планету, пока мы тут готовкой занимаемся.
— Знаю, — сказал он, — других колдунов в нашем мире нет, все они вне досягаемости.
— Ты ведь боялся, что нас вычислят, поэтому это хорошо, разве нет?
— Твое счастье, что ты не помнишь, какое наказание нас ждет за нарушение свода правил межмирных путешествий. Тогда ты бы тоже боялся.
— Так почему ты расстроен?
— Ты прав в одном: змей уничтожит их мир к утру завтрашнего дня, но еще к вечеру большая часть городов будет лежать в руинах. Наше благо не может стоять выше блага всех жителей мира.
— Есть способ вызвать хотя бы кого-то? Каждая минута здесь — это бог знает сколько времени там.
— Мне о них неизвестно.
Я пошел следом за Бенедиктом в дом, где растворился Кром и пытался придумать, как можно избежать ожиданий Маэль, а может и гибели ее мира с реальностью. Я был возбужден и в нетерпении подгонял Бенедикта. Хотелось принять участие в приготовлении, чтобы не потерять ни одной лишней минуты.
Мы вошли в комнату, похожую на лабораторию: в ней стояло много столов, на которых были помещены установки из соединенных колб и других емкостей, по которым текла жидкость, наполняя одну колбу, потом из нее переходя в другую и так далее. На стенах висели полки с различными порошками, травами и другими растениями в виде цветков или взвесей.
— У нас есть почти все необходимое, не хватает двух трав, которые не могут долго храниться в сорванном виде, — проговорил Кром, — сейчас мои маги вернутся, телепортировавшись из места их произрастания, и я смогу начать варить твое зелье.
— А есть у кого-нибудь уже готовое зелье? — спросил я, — здесь же все маги.
— Давать кому-то свой экстренный запас зелья категорически воспрещается, если это не вопрос жизни и смерти, — начал Кром.
— Это вопрос жизни и смерти целой реальности, — вскричал я, почувствовав отвращение к этим правилам.
— Я понимаю, — проговорил маг, — и тебе бы дал кто угодно для такого случая свой запас, но так сложилось, что все эти маги вернулись сюда лишь вчера вечером из других реальностей, как раз для того, чтобы пополнить запас этого зелья. Ты, конечно, не помнишь, но лишь я варю в этом мире эти зелья. Я собирался сварить как раз сегодня, поэтому расселил всех по гостевым домикам, — закончил маг.
