Читаем без скачивания Измена по-венециански - Стив Берри

Больная заметила, что в окна и открытые балконные двери льется свет, и спросила:

— Как долго я была в отключке?

— Изрядно. Сейчас уже утро.

Суть произошедшего постепенно начала доходить до Карин, и на ее лице появилось растерянное выражение.

— Чего вы от меня хотите? — спросила она.

— Я хотел бы кое-что вам прочесть. Вы позволите?

— А что, могу не позволить?

К ней возвращалась ее обычная резкость.

— Разумеется, не можете. Но, уверяю, вы не пожалеете о потерянном времени.

«Клинические испытания W12-23 вызвали у меня подозрения с самого начала. Кураторами Винченти назначил только себя и меня. Уже одно это было странным, поскольку Винченти лично редко участвовал в такого рода делах. Еще больше мои подозрения усилил тот факт, что в испытаниях были задействованы всего двенадцать подопытных. В большей части проводимых нами испытаний было задействовано от ста подопытных и — в одном случае — до тысячи. Результаты наблюдений за двенадцатью участниками мало что сказали бы об эффективности той или иной субстанции, тем более о ее наиважнейшем свойстве — токсичности. Эти результаты могли оказаться просто-напросто случайными.

Когда я поделился этими соображениями с Винченти, он объяснил, что выяснение степени токсичности является не главной целью данных испытаний; это тоже показалось мне подозрительным. Тогда я попытался выяснить у него, что за препарат мы будем испытывать. Винченти ответил, что препарат он разработал лично и теперь желает выяснить, подтвердятся ли выводы его лаборатории в клинических испытаниях на людях. Я знал, что Винченти работал над проектами, относившимися, согласно нашей внутренней классификации, к категории «конфиденциальных». Это означало, что доступ к информации относительно данного рода проектов предоставлялся лишь ограниченному кругу сотрудников. В прежние времена я неизменно входил в этот круг, но на сей раз Винченти ясно дал понять, что только он будет иметь доступ к препарату, получившему название «Дзета эта».

Руководствуясь определенными параметрами, полученными от Винченти, я подобрал в различных медицинских учреждениях по всей стране двенадцать добровольцев. Это было непростой задачей, поскольку в Ираке тема ВИЧ почти не обсуждается открыто, да и сама инфекция в этой стране встречается редко. Однако через некоторое время путем уговоров и подкупа поставленная цель была достигнута. Трое добровольцев имели раннюю стадию инфекции ВИЧ с умеренным содержанием лейкоцитов и сравнительно низким процентом вируса. Ни у одного из этих людей не наблюдались ярко выраженные симптомы СПИДа. У пятерых других СПИД уже развился, их кровотоки были полны вирусов, количество лейкоцитов находилось на низком уровне, а также наблюдался целый набор внешних симптомов заболевания. Последние четверо уже стояли одной ногой в могиле. Уровень лейкоцитов у них был ниже двухсот, явно прослеживалось наличие целого ряда вторичных инфекций. Смерть каждого из них была лишь делом времени.

В один из дней я отправился в клинику в Багдаде, где были собраны все эти подопытные, и внутривенно ввел каждому из них препарат в указанных Винченти дозах. Одновременно с этим я взял у подопытных образцы крови и тканей. После первой же инъекции состояние всех двенадцати подопытных продемонстрировало явные признаки улучшения. Уровень лейкоцитов резко пошел вверх, началось восстановление иммунной системы, вторичные инфекции пошли на убыль, поскольку организм вновь обрел способность противостоять чужеродным микроорганизмам. Поскольку у пяти из двенадцати добровольцев уже развилась разновидность рака, известная как саркома Капоши, они были неизлечимы в принципе, но ситуация с вторичными инфекциями заметно улучшилась и у них, причем буквально на следующий день после инъекции…

На третий день иммунная система всех двенадцати полностью восстановилась. Лейкоциты регенерировали, их уровень в крови неуклонно рос. К больным вернулся аппетит, они начали набирать вес. Объем возбудителей ВИЧ упал почти до нуля. Хотя инфекция еще оставалась в организмах всех двенадцати добровольцев, стало понятно, что она побеждена. Однако, по указанию Винченти, инъекции были прекращены. На четвертый день, когда Винченти убедился в том, что препарат действует, он приказал вводить вместо него физиологический раствор. Состояние больных резко ухудшилось. Уровень Т-лимфоцитов упал, и ВИЧ вновь взял над ними верх. Что представлял собой испытываемый препарат, так и осталось для меня загадкой. Несколько химических анализов, которые мне удалось провести, выявили в нем лишь некую щелочную субстанцию на основе воды. Скорее из любопытства, нежели из каких-либо других соображений, я исследовал образец препарата под микроскопом и был потрясен, обнаружив в нем живые микроорганизмы».

Винченти заметил, что Карин Вальде слушает с неослабевающим интересом.

— Это докладная записка моего бывшего подчиненного. Он собирался направить ее моему начальству, но, разумеется, сделать это ему не удалось. Я заплатил кому надо — и его убили. В саддамовском Ираке восьмидесятых это было просто.

— Почему же вы убили его?

— Он был слишком суетлив и совал нос в дела, которые его не касались.

— Это не ответ. Что заставило вас обречь этого человека на смерть?

В руке Винченти появился шприц с прозрачной жидкостью.

— Опять ваше чертово снотворное?

— Нет. Здесь — ваше самое большое желание. Помните, что вы сказали мне в Самарканде, когда я спросил, какое ваше самое большое желание? — Он помолчал.

— Жизнь.

58

Венеция

2.55

Малоун тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями.

— Эли жив? Что вы имеете в виду?

— Мы и сами толком не знаем, — ответил ему Эдвин Дэвис. — Но мы подозревали, что Зовастину кто-то просвещает. Вчера Хенрик рассказал нам о том, что ее первоначальным источником информации был Ланд, обстоятельства смерти которого кажутся весьма подозрительными.

— Почему Кассиопея поверила в то, что он умер?

— Во что еще ей оставалось верить, — развел руками Торвальдсен. — Доказательств обратного не было. Но, по-моему, в глубине души она все-таки надеялась, что он жив.

— Хенрик считает — и я разделяю его мнение, — заговорила Стефани, — что Зовастина попытается использовать связь между Эли и Кассиопеей себе во благо. Все произошедшее здесь, без сомнения, стало для нее шоком. Паранойя является ее профессиональным заболеванием, и Кассиопея может сыграть на этом.

— Эта женщина планирует войну. Ей нет дела до Кассиопеи. Она была ей нужна только для того, чтобы добраться до аэропорта, а потом превратилась в лишний багаж. Все это безумие!

— Коттон, — сказала Стефани, — ты должен знать кое-что еще.

Малоун ждал.

— Наоми мертва.

Он пробежал рукой по волосам.

— Как же я устал от того, что постоянно гибнут мои друзья!

— Я хочу достать Энрико Винченти, — жестко проговорила Стефани.

Того же хотел и Малоун.

Он вновь начал мыслить как опытный оперативный агент, подавляя в себе стремление быстро и жестоко отомстить.

— Вы говорили, что в сокровищнице хранится что-то важное. Так покажите!

Зовастина смотрела на женщину, сидящую напротив нее в роскошном салоне частного реактивного самолета. Смелости той было не занимать, в этом сомневаться не приходилось. Как и узникам в китайской лаборатории Винченти, ей был знаком страх, но, в отличие от тех слабаков, она умела его контролировать.

Они не разговаривали с того момента, как вышли из собора, и все это время Зовастина рассматривала свою спутницу, пытаясь составить о ней представление. Все это время Зовастина думала, было ли появление смуглой красавицы в Венеции случайным, или оно подстроено. Уж больно много всего произошло за короткое время.

Да еще эти кости.

Она была уверена в том, что найдет там что-то очень важное, уверена до такой степени, что рискнула отправиться в это отчаянное путешествие. Все указывало на то, что ее ждет успех. Но возможно, Торвальдсен прав: прошло больше двух тысяч лет, что там могло остаться?

— Почему вы оказались в базилике?

— Вы взяли меня с собой, чтобы поболтать?

— Я взяла вас, чтобы выяснить, что вам известно.

Эта женщина очень напоминала Зовастиной Карин. Та же дьявольская самоуверенность, которую они обе носили, словно украшение, и какое-то особое выражение осторожности, которое вызывало у Зовастиной интерес и в то же время сбивало с толку.

— Ваша одежда, ваши волосы… Вы выглядите так, будто побывали в воде.

— Ваш телохранитель искупал меня в лагуне.

Вот это новость!

— Мой телохранитель?

— Виктор. Разве он вам не рассказал? В музее на Торчелло я убила его напарника. Хотела убить и его самого.