Прожив в Ливадии с 15 октября по 9 декабря, находясь в беспрерывном общении с Их Величествами и наблюдая Их в различное время и при различных обстановках, мне удалось составить себе ясное представление об Их характерах. Настанет время, когда беспристрастный историк воздаст должное Царю-Мученику и Его многострадальной Семье, положивших жизнь Свою за народ Свой. В своих воспоминаниях я хочу лишь дать самое правдивое описание того, что я видел и слышал.
X
Государь Император Николай II обладал характером ровным, спокойным и при этом был редко выдержанным и воспитанным человеком. Это сочетание производило на людей, мало знакомых с Его Величеством, впечатление как бы мягкости Его характера. В самые тяжелые моменты царствования, в бесконечно тяжелые минуты болезни Супруги или Детей, Его Величество всегда сохранял хладнокровие и кажущееся полное спокойствие, что многие объясняли бессердечием.
Доброты и справедливости Государь был необычайной. Всегда при всех решениях Его Величество руководился желанием не обидеть кого-либо хотя бы случайно, почему и не принимал почти никогда быстрых решений, что и породило слухи о Его нерешительности и о нелюбви Его к людям с решительным характером. Как доказательство противного, могу привести пример беспрерывных ровных отношений Государя к таким людям, как например: генерал-лейтенант барон Фридерикс и граф Бенкендорф, генерал-адъютант Ванновский, генерал-адъютант Ломен, свиты Его Величества генерал-майор Орлов, генерал-адъютант Дубасов, генерал-адъютант Григорович, генерал Думбадзе и т. д. Все эти личности, игравшие видную роль в царствование Государя, обладали исключительными решительными характерами и вместе с тем всегда неизменно пользовались доверием и уважением Своего Монарха.
Как человек исключительно воспитанный, Государь не понимал и не допускал грубости, шумных споров, доходящих до оскорблений, что так свойственно людям, резкостей и т. п. Отсюда пошел слух, что Государь не любит правды и что министры и близкие люди не смели говорить правдиво из боязни впасть в немилость. Это абсолютно неправильно, так как Его Величество не любил фальшивых людей, льстецов, прислуживающихся и вообще не допускал возможности лгать, так как сам абсолютно не был способен на какую-либо малейшую фальшь или ложь. Люди же резкие, мнящие о себе много, думающие спасать Россию грубой и резкой правдой, весьма односторонней и подозрительной, получающие холодный отпор от Государя на свои неуместные и бестактные выходки или выступления, имели потом дерзость распускать слухи о нелюбви Государя к правде. Не допускаю возможности, чтобы такие выдающиеся личности, как военный министр Ванновский, морской — адмирал Григорович, обер-прокурор Синода — Победоносцев[348], Председатель Совета Министров — Столыпин[349] и многие еще в таком же роде позволили себе когда-либо сказать Государю неправду, что не помешало, однако, им пользоваться до смерти полным уважением и доверием Госу]даря. И обратно, такие личности, как С. Ю. Витте, адмирал Алексеев, Председатель Государственной Думы Родзянко[350] и многие, многие, к сожалению, сами фальшивые, не допускающие возможности говорить всегда правду, играющие всегда на несколько фронтов, естественно, не находили сочувствия у Своего Государя, хотя Ему и приходилось, скрепя сердце, пользоваться их услугами, как людьми талантливыми и государственных способностей, что не так просто найти среди массы русских людей.
Как яркий пример любви Государя к людям решительным и правдивым, приведу пример отношения Его Величества к своему единственному близкому человеку, смело можно сказать — другу, к генералу Александру Афиногеновичу Орлову. Кто знал эту светлую личность, этого рыцаря без страха и упрека, преданного Своему Монарху без лести, тот подтвердит, что генерал Орлов неспособен был сказать неправду и обладал исключительно решительным характером, что при его дарованиях и дало ему возможность сделать такую блестящую, вполне заслуженную карьеру.
Как-то раз генерал Орлов и я были приглашены на вечер к Анне Александровне Вырубовой. Вскоре прибыли Их Величества. Встреченные хозяйкой дома в передней, Ее Величество прошла во внутренние комнаты, а Государь вошел в гостиную, где находились мы. Нельзя было не заметить, что Государь быт чем-то очень не то озабочен, не то огорчен. Поздоровавшись с нами, Государь сел и немедленно же поделился своим огорчением, сообщив, что получил недавно донесение, что одна из рот Брестского пехотного полка, выведенная на строевое учение, убила своих офицеров и под влиянием агитаторов имела намерение взбунтовать весь полк. Наступила невольная пауза, так как такое печальное и неслыханное в те времена известие не могло не подействовать на нас удручающе. Не успели мы что-либо ответить, как Государь обратился к генералу Орлову с вопросом: «Александр Афиногенович, как по Вашему следовало поступить с ротой этой?» На это генерал Орлов громким и ясным голосом ответил: «Нужно всю роту до единого человека расстрелять». Трудно было себе представить более решительный ответ. Государь Император подумал немного и ответил: «Да, пожалуй, вы правы».
В действительности, конечно, было поступлено по закону, т. е. назначено следствие, тянувшееся бесконечно долгое время, а за это время было много случаев убийства офицеров и бунтов в войсковых частях, чего, конечно, не было бы, если бы, ввиду особой важности преступления, было поступлено по совету генерала Орлова, как бы ни жестоко было бы такое решение.
Государь был страшно скромен, не любил рисовки, многословных речей, всевозможных тостов, парадных приемов, балов, любил во всем простоту и предпочитал всему на свете тихий семейный уют.
Поэтому все рассказы о властолюбии Государя, о деспотизме Его, о нежелании поступиться Самодержавием ради каких-то личных выгод абсолютно неверны.
Если бы не чувство долга перед Родиной и сознание, что Он должен царствовать на пользу безгранично любимой Им России, должен до последнего дня своей жизни нести все тяготы правления, Государь с радостью передал бы Престол другому лицу и удалился бы для частной жизни. Но сознание долга перед Родиной всосалось с молоком матери и, как часовой на посту, Государь не считал возможным покинуть его.
Не присутствуя лично при отречении Государя Императора Николая II от Престола, не могу себе представить, какими доводами и убеждениями г-да Рузский[351], Гучков[352] и Шульгин[353] смогли поколебать эти убеждения и уговорить Государя на такое кошмарное и гибельное для Родины решение. Как много, по-видимому, пришлось бедному Государю пережить и перенести тяжелых разочарований еще задолго до этого, а главное потерять веру в людей и своих ближайших помощников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
