— Вы — чудовище! — закричали они. — Вы…
Они принялись осыпать его проклятиями, разящими моего супруга подобно отравленным дротикам.
Его натура, впавшая в тяжелейшую меланхолию, начала изменяться.
Лицо потемнело, челюсти с обнажившимися клыками вытянулись, он выл и рычал подобно адскому созданию. Мы низринулись на землю.
Прервавшие свои танцы ведьмы не смели смотреть мне в глаза.
— Это нас не пугает, — в замешательстве бормотали они, Антонио же трясся всем телом, стоя перед ними. — Мы же уже слышали, что он не такой, как все. Мы, конечно, останемся друзьями! И не будем думать о нем хуже, чем прежде. Это лишь недоразумение, и оно ничего не меняет, дорогая София.
Я скрыла от них свой ужас, продолжая смеяться.
Сегодня ночью я сразу стала собирать вещи, которые мы могли бы унести с собой, если бы нам пришлось перебираться в Испанию или, может быть, в Венецию: самые дорогие одежды, бесценные книги, гравюры, картины и идолы, а также сокровище. Остальное достанется неразборчивым грифам.
Теперь, когда мои ведьмы узнали тайну Антонио, мы оказались в полной их власти.
Да, обладая этим знанием, они даже могут лишить нас жизни…»
Глава 31
Мы вышли из «фиата» и направились к развалинам описанного Софией древнего селения юго-западнее Рима, в стороне от устья Тибра, с его покрытыми густыми зарослями берегами. Остия-Антика была основана в V веке до нашей эры мукомолами и ремесленниками. К настоящему времени эти строения из розового кирпича разрушились, заросли выжженной солнцем травой, бархатцами и маками.
— А ты знаешь, что в XVI веке это место было очень популярным? — Эрик листал путеводитель Рика Стивса по Италии. — Здесь все перекопали искатели сокровищ. Аристократы принимали в этих местах минеральные ванны и устраивали пикники.
— Все совпадает, ведь здесь были термы, София пишет в дневнике, что именно в них проводила обряды с огнем. И вот тебе загадка:
Невидим Третий град — сокрыт он в камне.Найдя в нем термы иль купель, ты яблоко любви сожги,Тогда узришь мой третий Ключ.Но берегись безудержного гнева моего!
— Так, значит, здесь были минеральные источники, хотя я не понимаю, что символизирует собой этот камень… Это может быть любое каменное строение.
Эрик поправил на спине свой рюкзак и наконец отвлекся от путеводителя.
— Смотри, оказывается, в руинах обустроен небольшой музей. Может быть, там найдется следующий медальон.
Мы заплатили несколько евро, и нас провели в галерею, гораздо менее впечатляющую, чем сами руины. На осмотр экспозиции у нас ушло совсем немного времени. Здесь были выставлены запыленные фрагменты петроглифов и восстановленные мраморные статуи обнаженных атлетов с невероятно развитой мускулатурой. В них не было абсолютно ничего, что хотя бы как-то могло рассматриваться как еще одна подсказка от Антонио Медичи.
Однако, выйдя из музея, Эрик обнаружил кое-что интересное.
Среди развалин селения можно было передвигаться по узким тропинкам, снабженным табличками-указателями. Мы тщательно изучили несколько надписей, и наконец Эрик остановился около одного из древних строений. Задрав голову, он прочел надпись: «Виа-деле-Терме-дель-Митра».
— «Дорога к термам Митраса, древнеперсидского бога Солнца», — перевел он. — Это тот самый бог, о котором писала София, — убив Быка, он создал мир. Скорее всего это те самые термы, где она совершала свой обряд наречения ведьм.
— Пойдем посмотрим.
Мы зашагали по заросшей травой тропинке, вившейся между жилищ, сложенных из вездесущего розового камня. В стенах были ворота с металлическими решетками, за ними виднелись осыпавшиеся ступеньки лестницы, ведущей вниз.
Я и Эрик устремили сквозь решетку свои жадные взгляды на сырую, поросшую мхом лестницу. Она вела в темноту. И вокруг не видно было ни одного экскурсанта.
— Давай зайдем внутрь, — предложила я.
Я пролезла между прутьями решетки, за мной, пыхтя от усилий, протиснулся и Эрик. Спотыкаясь на каждом шагу, мы стати спускаться по каменным ступеням, приведшим нас в сумрачные запутанные лабиринты разрушенных помещений с покрытыми вековой пылью стенами, сложенными из древнего кирпича. Земля заросла густым мхом, вылезающим из трещин в камнях, над ним колыхались высокие стебли травы. Эрик шел впереди, и его казавшаяся сгорбленной из-за рюкзака спина представала то темной в сумраке, то освещалась золотистыми солнечными лучами, падающими сквозь прорубленные в потолке окна. Он завернул за угол и пропал из виду.
Я поспешила за ним. Эрик стоял в конце коридора перед мраморной статуей атлета с отбитой рукой. Рядом покоилось изваяние быка, застывшего в напряженной стойке. Судя по диспозиции персонажей этой композиции, утраченная рука атлета когда-то вонзала кинжал в шею животного.
— Это Митрас, — пояснила я.
Глядя как завороженный на то, что было когда-то скульптурной группой, Эрик бормотал:
— «Невидим Третий град — сокрыт он в камне. Найдя в нем термы иль купель, ты яблоко любви сожги. Тогда узришь мой третий Ключ. Но берегись безудержного гнева моего». Жилище действительно сложено из камня, то есть из кирпичей. Но я не вижу здесь никаких терм!
— Да, здесь ничего нет.
Мы вернулись на исходную позицию и занялись обследованием темных коридоров, что, однако, только увеличило нашу растерянность. Пригибаясь под низкими дверными проемами, выглядевшими так, будто в любой момент могли обрушиться, мы добрались до очень темного и засыпанного обломками камней помещения со сводчатым потолком. В маленькое окошко, наполовину ушедшее в землю и густо заросшее диким виноградом, падал зеленоватый от листьев свет, отражаясь от блестящей поверхности черной воды в центре помещения.
Мы нагнулись и стали всматриваться в воду.
Эрик провел по ней рукой.
— Неужели это тот самый камень, о котором он говорил? Неужели мы именно сюда и должны были прийти?
— Не знаю. Интересно, это и есть термы или просто сюда натекла вода? Как бы проверить, то ли это, что мы ищем?
Он скинул свой рюкзак. Порывшись между бумагами Марко и засохшим букетиком цветов «яблок любви», он нашел фонарик, предусмотрительно прихваченный нами из склепа во Флоренции. Темноту прорезал луч яркого света.
Я затаила дыхание.
— Значит, все, что у нас есть — это загадка и дневник. Что ж, для начала и этого достаточно.
