– это больше чем просто широкий водный поток, река, тянущаяся через по л континента. Это живое мыслящее существо, которое взяло на себя ответственность прокормить миллионы мужчин, женщин и детей, а также животных и птиц. Бесчисленные столетия он откладывает полосы ила на полях, делая Египет парадоксом нашей планеты. Это единственная известная мне страна, где поля столь плодородны, и при этом ни в одной другой стране я не видел так мало дождей. Таково волшебство этого благого потока, превратившего в плодородную почву полосу пустыни, которая лежит между двумя параллельными линиями темно-желтых вершин. Там, на полях вокруг храма, крестьяне отводили полную ила воду в узкие пересекавшие их участки канавы. Воду поднимали от берега при помощи ряда устройств и сотни каналов. Я слушал человека в набедренной повязке, склонившегося над своим механизмом подобно тому, как крестьяне фараона сгибались над схожим приспособлением. Его монотонная песня была созвучна каждому движению скрипучего деревянного устройства, поднимающего воду и выливающего ее из ведра. Это был всего лишь длинный подвижный шест, поддерживаемый горизонтальной опорой, нижний конец которого был снабжен тяжелым противовесом. С другой стороны на веревке висело ведро. Если потянуть за веревку вниз, то ведро погружалось в воду, если ее отпустить, оно поднималось, и вода выливалась в канаву. Это древнее изобретение еще пять тысяч лет назад доказало земледельцу свою ценность, а в наши дни оно подтверждает свою значимость крестьянину XX века.
Я пересек крышу и взглянул на другую часть той картины, которую некогда лицезрели исчезнувшие ныне жрецы и умершие фараоны.
На западе поднимались Ливийские горы – розовая крепостная стена за пределами храма, – предлагая ему защиту. Тут и там, где длинная линия гор резко понижалась или образовывала впадины, появились огромные груды песка. Красноватые пики казались живым пламенем, чьи огромные языки поднялись прямо из земли, а затем по волшебству обратились в камень. Возможно, они пылали до сих пор, ибо я чувствовал на лице отражавшийся от них жар, который они обрели на ярком солнце разгорающегося дня.
Эта длинная цепь тянулась через Египет в далекую Нубию, идя параллельно великой реке, которую Природа поручила охранять. Таинственным образом она поставила горы в нескольких милях от берега, чтобы не допустить выхода Нила в широкую африканскую пустыню, где он постепенно исчез бы под песками. Я размышлял о том, не было ли это сделано умышленно. Без такого поразительного сочетания реки, гор и истока не было бы Египта – страны, чья история уходит далеко в спящие тени древности. Я принял ответ, пришедший ко мне из глубин бытия: несомненно, такое положение создали боги, чьим инструментом является Природа. Они готовили путь для могучей цивилизации, которая должна была появиться, чтобы исполнить их великие замыслы. Как каждое великое творение человека, как этот белый храм в Дендере, на крыше которого я стоял, появлялся как воплощение плана, существовавшего в умах его архитекторов, так и каждое собрание отдельных личностей в народ заранее готовилось в умах богов, этих божественных зодчих, благодаря чьим заботам человечество жило и продолжает жить.
Я спустился по древней лестнице и вернулся ко входу, чтобы начать исследовать внутреннюю часть храма, которую раньше быстро миновал, торопясь найти молельню для проведения мистерий. Именно она больше всего вызывала мой интерес. В огромном открытом вестибюле поднимались двадцать четыре гигантские белые колонны, на квадратных капителях которых были вырезаны обезображенные теперь изображения лика богини Хатхор. Колонны, со всех сторон покрытые иероглифами, поддерживали массивный карниз величественного портика. На четырех сторонах капители каждой колонны изображено лицо богини, а образующий часть ее головного убора небольшой пилон «поддерживает» абаки. Как печально сознавать, что этому храму, посвященному египетской богине любви и красоты с коровьими рогами – Хатхор, – было суждено так мало пострадать от воздействия природы и так много от человеческих рук. Возможно, это самый хорошо сохранившийся древний храм, который можно увидеть в наши дни, и один из немногих, которые дошли до нас в таком идеальном состоянии. Почти все огромные лики богини были разбиты с фанатичной яростью, хотя их длинные уши и массивные головные уборы уцелели. Храм в Дендере был одним из самых великолепных в Египте, службы в нем продолжались в те времена, когда был издан эдикт Феодосия (379 год н. э.), запретивший древние культы и нанесший умирающей религии смертельный удар.
Посланник императора Кинегий полностью выполнил повеление своего господина. Он закрыл все храмы и места, где проходили посвящения, и запретил проводить мистерии и отправлять древние обряды. Христианство, вернее, церковь наконец праздновала победу. Тогда толпы фанатиков ворвались в дендерский храм, выгнали жрецов и разрушили ритуальные предметы. Они разбили статуи Хатхор, разграбили ее украшенные золотом молельни и изуродовали ее лик везде, куда смогли дотянуться.
В других местах они поступали еще хуже: разрушали стены, разбивали колонны, уничтожали гигантские статуи и плоды тысячелетних трудов. Такова изменчивая судьба верований, чьи последователи вначале пережили ужасы пыток и гонений, а впоследствии сами стали применять их против других и должны были уничтожить искусство предшественников, чтобы создать собственное.
Перед тем как войти, я подумал о царственных гордых Птолемеях, которые на глазах у замершего в благоговении народа некогда подъезжали к этому храму в золотых колесницах. В пустынном дворе храма в древности собирались толпы людей.
Я встал среди огромных в обхвате колонн портика, чтобы рассмотреть прекрасный голубой потолок, украшенный множеством звезд и зодиакальным диском. Затем я заглянул во второй зал, где знаменитая африканская лазурь больше не озаряла шесть находящихся в нем колоссальных колонн, как их многочисленных собратьев в вестибюле. Я вошел в огромный темный храм, то и дело включая фонарик. И вот луч выхватил фигуры в коронах, вырезанные на колоннах и помещенные в прямоугольные рамки или окруженные со всех сторон иероглифическими надписями. Друг от друга их отделяли горизонтальные полосы. Затем свет упал на изображения фараонов и богов на стенах. Некоторые были изображены на тронах, а другие в процессиях. На рельефе Птолемей приближался к Исиде и юному Хору, держа в обеих руках подношения. Всю эту сцену окружала выпуклая рамка. Повсюду лица были уничтожены: сколоты частично или изуродованы полностью. И везде видна Хатхор – стволы колонн увенчаны ее ликами, а на стенах она изображена в полный рост.
Я медленно шел по главному залу длиной гораздо больше двухсот футов (около 61 м) в обстановке не совсем подходящей для изучения и размышления. В затхлом воздухе клубилась пыль, и ноздри терзал резкий запах. Высоко, под почерневшим потолком и среди капителей колонн, с шумом копошилось множество отвратительных крылатых
