Маркус бросил поводья конюху и уже собирался войти в гостиницу, когда ему на глаза попался знакомый профиль, и он чуть не споткнулся.
Это был не профиль его брата, которого он ожидал увидеть.
– Твид! – изумился он.
Человек невысокого роста, крепкого сложения, повернулся и сердито посмотрел на Маркуса. Он уже выходил из гостиницы, но вернулся и подошел к графу.
– А что ты ожидал? – грубо сказал человек, бывший какое-то время деловым партнером графа. – Ты присылал мне письма и записки, требуя, чтобы я приехал, ведь так? Ну вот, я здесь, черт побери! Я дважды приходил к складу, и твои проклятые сторожа даже не впустили меня, так какого же черта я стану дожидаться тебя?
Маркус не сдержался. Он прислонился к косяку двери и громко расхохотался.
Твид сжал кулаки, и его невзрачное лицо стало безобразным от прилившей к нему крови.
– Будь ты проклят, Саттон, ты смеешься надо мной? Я, наконец, нахожу девушку, на которой хочу жениться, и оставляю ее в Лондоне, где все эти проклятые молодые хлыщи пытаются увести ее из-под моего носа, только потому, что приезжаю сюда, чтобы помочь тебе разобраться с этими старыми ящиками с фарфором. Бог знает, какая в этом польза, а у тебя хватает совести смеяться мне в лицо!
– Нет! – поспешно сказал Маркус. – Не в этом дело. Но я был в Лондоне. Я проделал весь этот путь, а ты не захотел видеть меня. Я сказал твоему лакею, так почему же, черт побери, ты не подождал дома, когда я опять приду к тебе?
– Что? – уставился на него Твид. – Я думал… – Он разжал руки. – Ну, надо же, какая путаница. Так тебе и надо зато, что не пускаешь меня на мой собственный склад. Пойдем, выпьем.
– Только быстро, – сказал Маркус. – Мне надо найти брата. А нам надо о многом поговорить, но это подождет до завтра.
– Завтра? – разозлился Твид. – Мне надо вернуться в Лондон. Я должен…
– Знаю, знаю, тебе надо ухаживать за девушкой, – кивнул Маркус. – Сочувствую страданиям влюбленного человека.
Твид посмотрел на него, с подозрением прищурившись.
– Нет, я говорю серьезно, но все равно ты мне должен, по меньшей мере, день, учитывая, какой путь ты заставил меня проделать напрасно, – сказал Маркус. – Пойдем же, плачу я.
Он похлопал по спине виконта, который явно был обижен. Твид всегда медленно отходил, когда оскорбляли его чувства. Они вошли в бар, и Маркус заказал два эля.
– Налейте мне виски, – сказал Твид. – А теперь скажи, зачем эта проклятая охрана у склада и почему они не дали мне проверить…
– Старые ящики? – закончил за него Маркус. – Потому что на этой неделе в склад забирались воры и убили сторожа.
– Убили? – Твид с удивлением посмотрел на него. – Чего же такого ценного они ожидали найти на складе? Должно быть, воры были разочарованы. Сколько они забрали?
– Ничего, как мы обнаружили, и это очень странно, – сказал ему Маркус.
Твид пожал плечами и взял свой стакан. Сделав большой глоток, он сказал:
– Ничего странного: они не нашли того, что искали. Они страшно ругались и ушли; не ожидая, когда их поймают, вот и все.
Маркус посмотрел на виконта, опустившего глаза.
– Может быть. Но мне все еще это кажется странным.
– Что еще? – спросил Твид. – Ты сказал, что нам надо о многом поговорить.
– Да, но у меня сейчас нет времени. Знаешь, есть предположение, что все началось еще до того, как судно вышло из порта, а потом пришло сообщение, что оно пропало. Ну, разве не кажется, что оно несло проклятие в себе самом? – Маркус покачал головой. – Я приеду завтра пораньше, и мы отправим тебя в Лондон к твоей девице как можно скорее.
Твид сделал, кислую мину, но больше не возражал.
Маркус оставил его, заказав ему еще один стакан, и поскольку Картера не было видно, отправился в другой кабачок. Куда девался его братец?
Он решил оставить лошадь у гостиницы, прошел пару кварталов и вошел в следующий кабачок. Нагнув голову, он вошел в низкую дверь и с трудом разглядел в табачном дыму дюжину посетителей, которые пили и разговаривали, собравшись шумными группами за низкими столами. Но Картера здесь не было.
Что же теперь?
Он был не уверен, что найдет брата в одном из таких мест. Если только тот не нашел уступчивую служанку из бара. А в этом случае только Бог знает, где может происходить любовное свидание, хмуро думал Маркус…
Неожиданно он вспомнил кабачок на Ту-Хен-стрит, где находился тот странный магазинчик, торговавший старым фарфором, куда он попал, следуя за азиатом. Это был маленький кабачок, но, вероятно, и его следовало проверить. Он должен действовать осторожно, нельзя, чтобы его лицо часто появлялось на этой улице, но если он со всеми предосторожностями подберется к кабачку, его не должны заметить обитатели этой лавки.
Быстрым шагом он направился туда, считая, что разумнее появиться у кабачка без лошади, так его не заметят, тем более что пройти надо было только несколько улиц. Солнце садилось, и становилось прохладнее, но он не замечал этого.
Этот кабачок и эта улица имели не очень хорошую репутацию, но в таком неопрятном виде Маркус выглядел вполне подходяще. И, стряхивая с себя остатки соломы, он подумал, что едва ли кто примет его за джентльмена, тем более лорда.
Он вошел в пивной зал и, купив эля, оглядел слабо освещенную комнату. В этот поздний час здесь было полно рабочих, зашедших, по дороге домой выпить свою кружку пива, и было шумно и накурено. Но Маркусу хватило нескольких минут, чтобы осмотреть все лица, снова безрезультатно. Куда подевался его беспечный младший брат?
И где был их человек, который должен был наблюдать за этой лавкой? Маркус незаметно огляделся. Может быть, это был мужчина со шрамом на лице, тихо сидевший с кружкой эля в стороне у окна. Маркус не сделал попытки заговорить с ним, но запомнил на будущее его лицо.
Однако Маркус перенес свой темный напиток туда, где по другую сторону от окна освободился стул, с которого встал человек, похожий, судя по его засыпанному опилками фартуку, на плотника. Слегка покачиваясь, он неуверенными шагами направился к выходу.
– Пора домой, – сказал он своим приятелям. – А то жена даст мне кочергой по башке!
В ответ на пьяную шутку раздались насмешливые крики и смех, но Маркус не обратил на это внимания. Он смотрел на лавочку, где продавали фарфор, находящуюся на этой улице. Солнце опустилось так низко, что только первые розоватые блики заката освещали небо; Маркус понимал, что ему следует вернуться к гостинице и забрать лошадь. Он должен добраться до дома до наступления темноты. Ему нужно вымыться и пообедать, и, конечно, обнять Лорен.
Но из окна ему хорошо была видна лавочка, в которую вернулся тот подозрительный мужчина, и, к своему ужасу, Маркус увидел, как там раскрылась дверь, и вышел человек, лицо, и фигура которого были слишком хорошо известны Маркусу.
