того, как приехать в этот город, она пыталась подрабатывать в другом. Это именно там из нее служанки не получилось. И вот когда она шла по улице, разочарованная и готовая разреветься, к ней подошла симпатичная женщина, представилась учительницей школы для помощниц и пообещала сделать из Весяны почти благородную, такую, что она будет нарасхват в качестве этой самой помощницы.
Правда, помощницы в чем, не уточнила. А Весяна по наивности не спросила, спутав какую-то там помощницу с компаньонкой или секретарем. Она тогда разницы между ними вообще не видела.
И о том, что три серебряника — это плата всего за один день, тоже не догадалась узнать. Просто обрадовалась, что денег хватает.
Зато на четвертый день обучения, а ничему та женщина особо и не учила на самом деле, пришли мрачные мужики и заявили, что Весяна просрочила оплату, что по договору, который она столь неосмотрительно подтвердила оттиском ладони, с каждым просроченным днем плата за учебу возрастает вдвое, что…
В общем, девушка неожиданно оказалась должна такую суму, которой у нее не было и взять было негде. Весяну тогда заперли, пригрозив дознавателями, а спустя еще два дня пришла еще одна женщина и начала рассказывать чудесную сказку о благородном человеке, который оплатит все долги всего лишь за ночь любви. Просто нужно немедленно на это решиться, сесть в повозку, которая ждет, и уехать в ночь неизвестно куда. Нехорошая Весяна, правда, ее не дослушала, стукнула по голове кувшином с водой и сбежала, радуясь, что все свои ценности спрятала в дупле, не доверяя школе и ученицам.
И вот теперь ее нашли.
Может, конечно, и раньше нашли, просто не рискнули сунуться в храм. Туда и местные ревнивицы сунуться не рискнули.
— И она нам должна колоссальную сумму, за полтора месяца-то, — заухмылялся стукнутый по достоинству мужик.
— Сколько они тебя учили? — спросил Шелест.
— Четыре дня, — ответила совсем погрустневшая Весяна.
— Не такая и колоссальная сумма, — припечатал Шелест. Полез в свою сумку, выудил кошель и отсчитал двадцать четыре серебняника. — Сдачи не надо, — сказал величественно, бросая монеты к ногам мужиков.
— Но полтора месяца… — набычился стукнутый.
— Идем к дознавателям, попробуете доказать, что эти полтора месяца ваша учительница чему-то Весяну учила, — предложил Шелест и задумчиво добавил: — Думаю, их очень заинтересует что ваша школа, что добрые люди, готовые отдавать чужие долги, что повозки, увозящие красивых сирот в ночь.
— Но…
— А еще я маг. Прокляну, — мрачно пообещал Шелест.
— Я тоже прокляну, — робко пискнула Весяна. — Я тоже маг.
— Необученный, — добавил Шелест. — А проклятье необученного вряд ли кто-то сможет снять. Потому что делаться будет не по правилам. Ладно, пошли отсюда.
И развернувшись к мужикам спиной, спокойно вышел из переулка.
Девушки поспешили за ним.
Мужики начали с кряхтением и руганью собирать монеты. Быть проклятыми им, видимо, не хотелось.
А Томия шла за Шелестом и почему-то улыбалась. И даже Весяна больше ее не злила. Наивная она, конечно, но вовсе не дура. А значит, с ней стоит попытаться договориться.
Бедного дознавателя история Ванечки и стукнутого маньяка очень заинтересовала и обрадовала. Настолько, что сначала он позвал каких-то суровых мужиков и шепотом их обругал. Потом отправил Ленца и Дамира описывать разбойников каким-то художникам. Потому что карту кто-то узнал. Она была вовсе не так стара, как студентусы решили. Да и ограбленный владелец себе уже новую сотворил, а вскорости, вообще, собирался такие продавать, как только отладит какие-то направляющие. Но разбойники, видимо, умудрились увести что-то поценнее карты, что-то такое, что студентусы у них не отбирали.
Бедным парням даже пообещали помощь мозголома, который аккуратно направит и очистит память, не причиняя им вреда. Ни Ленца, ни Дамира подобное обещание не вдохновило, но отказаться они не смогли.
— Лучше бы мы трупы опознавали, — напоследок пробормотал Ленц.
Ваню же попросили повторить чудную историю про «заблудился, нашел овраг, а там мужик с ножом и убитая девушка». Уточнили, как выглядели камни, и немного поругались. Позвали загадочных специалистов, всучили бумажные листы, пишущий стержень и велели рисовать то, что было изображено на камнях, выброшенных в овраг.
— Но это давно было, я не помню! — взвыл Ваня, за что был напуган мозголомом, успокоен тем, что он все еще занят и одарен учебником по «Ритуалистике».
Ваня полистал книгу, нашел вроде бы похожие закорючки и вызвал у дознавателя очередной ругательный приступ. Потому что умудрился узнать «жизнь», «энергию» и «сильного духа». Последнее было практически равно богу. И вполне могло оказаться, что кто-то пытается стать чем-то вроде Темного Властелина. Ваня эти объяснения понял именно так.
Напугав Ваню еще раз мозголомом и оставив его под присмотром Льена, дознаватель куда-то умчался. Бедный попаданец от безнадеги даже начал планировать побег, с привлечением в помощники трех ворон, сидевших на дереве за окном, мышей, которые наверняка живут в этом доме, и коровы, которая вроде бы где-то мычала. План получался идиотский. Льен сидел напротив такой мрачный, что даже шевелиться не хотелось, казалось, на любое шевеление маг запустит молнию. И Ваня понимал, что он полный неудачник, который сам в ловушку влез, а теперь даже отгрызенная лапа не спасет.
Вернулся дознаватель, когда Ваня уже почти решился выпрыгнуть в окно и получить молнией в спину (хотя почему-то казалось, что попадет она пониже). Не один вернулся, а с улыбчивым дедком, от которого пахло пивом. На страшных мозголомов этот дедок похож не был, хотя Ваня бы ручаться не стал, никогда их не видел.
— Чудесно-чудесно, — сказал дедок, уставившись на Льена. — Я так понимаю, перед нами сын кор-графа Востока? Очень на свою матушку похож, только посильнее будет, гораздо сильнее. Да.
Льен одарил его недовольным взглядом.
— А этот поинтереснее будет, — невозмутимо заявил дедок, посмотрев на боящегося пошевелиться Ваню. — Очень интересно. Необычный дар, еще и усиленный, внешняя паутина густая-густая, словно пряжу кто-то наматывал. Да, еще и удачливый, обычно от такого умирают.
