Читаем без скачивания Смерть после бала - Найо Марш

— О каком несчастном случае?

— Боюсь, что этого я не смогу тебе сказать, дорогая. Я рассчитываю, что ты нам что-нибудь сообщишь.

— Я тебя не понимаю, Уолтер.

— Должен признаться, Эдит, я и сам толком ничего не понимаю. Я крайне озадачен всем этим.

— Что? — спросила его жена, и Аллейн догадался, что она немного глуховата.

— Озадачен! — прокричал мистер Харрис.

— У моего мужа не очень хорошая память, — пояснила миссис Харрис, с мягкой улыбкой глядя на Аллейна и Фокса. — Несколько месяцев назад он попал в аварию, и это явилось для него сильным потрясением. Вы, я полагаю, приехали по поводу страховки.

Очень громким голосом Аллейн снова повторил всю историю с самого начала. На этот раз его никто не прерывал, но, так как ни один из супругов не подавал признаков понимания, трудно было сказать, дадут ли его старания какой-нибудь результат. Когда он закончил, мистер Харрис снова уставился на него в полном замешательстве. Миссис Харрис, однако сказала, обращаясь к мужу:

— Уолтер, ты помнишь кровь на ковре? В нашем милом старом Фальконбридже?

— Бог мой, да. Именно это я и пытался вспомнить. Конечно, конечно. Бедняга!

— Значит, вы все-таки помните? — воскликнул Аллейн.

— Разумеется, я помню, — с легким упреком сказала миссис Харрис. — Бедная молодая жена написала нам потом очаровательное письмо, в котором благодарила за то немногое, что мы могли сделать для него. Я хотела ответить ей, но, к несчастью, мой муж потерял ее письмо.

— Эдит, я нашел письмо дорогого старины Уорсли. Оно оказалось в моем кармане. Ты только представь себе!

— Да, дорогой.

— Кстати, о письмах, — обратился Аллейн к миссис Харрис. — Вы, случайно, не можете ничего вспомнить о письме, которое было потеряно во время несчастного случая с капитаном О'Брайеном? Насколько я знаю, у вас уже спрашивали, не было ли оно обронено в вашем доме?

— Боюсь, я не вполне понимаю…

Аллейн повторил свой вопрос.

— Ну конечно же, — сказала миссис Харрис. — Я отлично помню.

— Вы не смогли тогда ничего сказать об этом письме?

— Напротив.

— Что!

— Напротив, я отправила письмо следом за ним, — твердо повторила миссис Харрис.

— Следом за кем? — взревел Фокс так громко, что даже миссис Харрис подпрыгнула. — Простите, сэр, — поспешно извинился Фокс. — Не знаю, что на меня нашло. — Смутившись, он раскрыл свою записную книжку.

— Миссис Харрис, — сказал Аллейн, — вы не могли бы рассказать нам все, что вы помните об этом письме?

— Да, пожалуйста, Эдит, — неожиданно вмешался ее муж. — Не расстраивайтесь, она найдет его для вас, — добавил он, обращаясь к Аллейну и Фоксу.

— Видите ли, — начала миссис Харрис, — это было так давно, что, боюсь, я помню все это довольно смутно. По-моему, мы нашли письмо под кушеткой в кабинете, когда его уже увезли. Как раз тогда мы и заметили пятно на ковре, помнишь, Уолтер? Сначала я, конечно, подумала, что это одно из писем моего мужа — оно было без конверта. Но, едва взглянув на него, я сразу же поняла, что это не так, потому что оно начиналось словами «Дорогой папа», а у нас нет детей.

— «Дорогой папа», — повторил Аллейн.

— Потом я решила, что, может быть, там было написано «Дорогой Пэдди», но, поскольку моего мужа зовут Уолтер Бернард, все равно это не имело значения. Я сказала что-то вроде того: «О, это, должно быть, выпало из кармана бедняги, когда его осматривали врачи из бригады скорой помощи». А потом — да, я помню это очень хорошо, словно все произошло только вчера, — потом я сказала малышке Вайолет: «Садись-ка на велосипед и отвези это в больницу как можно быстрее, дорогая, может быть, они его ищут». И малышка Вайолет…

— Кто она такая? — затаив дыхание, спросил Аллейн.

— Простите?

— Кто такая малышка Вайолет? — закричал Аллейн.

— Моя маленькая племянница. Третья дочь брата моего мужа. Она проводила у нас каникулы. Она сейчас уже совсем взрослая, и у нее прекрасная работа — она секретарь леди Каррадос.

— Благодарю вас, — сказал Аллейн, — продолжайте, пожалуйста.

26. Аллейн готовит кульминацию

Но она мало что могла добавить к уже сказанному. Очевидно, Вайолет уехала на велосипеде, взяв с собой письмо Пэдди О'Брайена, и, вернувшись, сказала, что отдала его джентльмену, который привез даму из Лондона. Этот джентльмен сидел в машине возле госпиталя. Насколько помнила миссис Харрис, малышке Вайолет в то время было пятнадцать лет, и они тут же углубились с мужем в дебри фамильной истории, чтобы уточнить этот факт. Аллейн записал ее показания, выпустив многочисленные отступления, и она подписала их. В течение всей этой беседы ни она, ни ее муж не проявили ни малейших признаков любопытства. Очевидно, им вовсе не показалось удивительным, что письмо, утерянное восемнадцать лет назад, неожиданно вызвало такой интерес у офицеров из Департамента уголовного розыска, что они даже приехали в отдаленный район Букингемшира, чтобы получить письменные показания.

Они так настоятельно приглашали Аллейна и Фокса осмотреть их сад, что у Аллейна не хватило духу отказаться, к тому же он искренне интересовался садоводством. Миссис Харрис дала им каждому по букетику лаванды и розмарина, сказав при этом, что они более уместны в руках у джентльменов, чем яркие летние цветы. Вид Фокса, торжественно державшего букет в своей огромной руке и с самым серьезным видом разглядывавшего бордюр из анютиных глазок, совсем доконал его начальника. Было уже два часа, когда они наконец завершили экскурсию по саду.

— Обязательно заезжайте, когда снова окажетесь в наших краях, — доброжелательно щурясь, сказала Аллейну миссис Харрис, — и я непременно запомню все, что вы рассказали мне о лекарственных травах, которые выращивает ваша матушка.

— Да, да, — подхватил мистер Харрис. — Всякий раз, когда окажетесь в наших краях. Обязательно. Мы особенно рады всем, кто приезжает из старого доброго Фальконбриджа.

Они стояли у калитки бок о бок и по-детски махали им, пока Аллейн разворачивал машину.

— Ну и ну! — воскликнул Фокс.

— Ни слова, пока мы не окажемся в этом трактире на окраине Барбикон-Брамли! — взмолился Аллейн. — Вы сознаете, что мы с утра ничего не ели? Я отказываюсь говорить о чем бы то ни было, пока не выпью пинту горького пива.

— Хлеб, сыр и пикули, — сказал Фокс. — Пикули, и чтобы в них было побольше лука.

— Бог мой, Фокс, ну и выбор! Хотя, если подумать хорошенько, это звучит чертовски заманчиво. Хлеб, сыр и пикули — это то, что нам нужно. Свежевыпеченный белый хлеб, домашний сыр, пикули и горькое пиво.

— Именно это я и говорю, мистер Аллейн. Вы, конечно, большой гурман, — сказал Фокс, который уже много лет самостоятельно изучал Францию, — и не думайте, что мне не доставляют удовольствия те обеды, которыми вы меня угощаете и в которых все продукты как-то незаметно переходят один в другой. Они доставляют мне удовольствие. Но когда вы умираете с голоду и находитесь в английской деревне, ничто не сможет сравниться с хлебом, сыром и пикулями.

В трактире им подали все эти деликатесы. Четверть часа они ели в полном молчании, затем наконец принялись обсуждать то, что узнали.

— Итак, — проговорил Аллейн.

— Что меня больше всего поражает, — сказал Фокс, вытирая носовым платком свои короткие усы, — так это малышка Вайолет. Мы знали, что она племянница этого старого джентльмена, но, видит Бог, мы не знали, что она гостила у него в то время, когда произошел этот несчастный случай, разве не так?

— Так, Братец Лис, именно так.

— Я думаю, она сама может этого не знать, — продолжал Фокс. — Я хочу сказать, мисс Вайолет Харрис может не осознавать, что леди Каррадос и есть та самая миссис О'Брайен, чьего мужа принесли после автокатастрофы в дом пастора.

— Вполне возможно. Я надеюсь, она помнит, как ездила на велосипеде отвозить письмо. Полагаю, нам придется помочь ей вспомнить это.

— Да. Мне кажется, на основании того, что мы сегодня узнали, можно считать, что это Каррадос взял письмо у малышки Вайолет. Каррадос, который сидел в машине возле больницы, в то время как бедолага, получивший это письмо из Австралии, умирал на больничной койке. А потом, когда поднялся переполох из-за пропавшего письма, что он сделал?

Аллейн знал, что это чисто риторический вопрос, и не стал отвечать.

— Он сказал вдове, — продолжал Фокс, — что навел все возможные справки, но письма нигде не оказалось.

— Да, — согласился Аллейн. — Несомненно, именно это он и сказал ей.

— Верно. А теперь, почему он это сделал? Я думаю, потому, что сэр Герберт Каррадос — так называемый моральный трус с неустойчивой психикой. То, что все эти психоаналитики называют комплексами. Как мне представляется, он не хотел признаться, что письмо у него, потому что он прочитал его. Этот малый из Австралии знал, что капитан О'Брайен женат на душевнобольной, и написал ему, чтобы сообщить, что он теперь вдовец. Если то, что говорит леди Каррадос, соответствует действительности и Каррадос давно питает к ней слабость, это письмо должно было здорово потрясти его. Предположим, что, будучи заносчивым снобом, в то же время сильно увлеченным этой женщиной, он решил, что называется, «не будить спящего пса».