Покупатели сыра были отличной пищей.
Лилит познала мужчину в пятнадцать и, как и положено, перестала взрослеть.
К сожалению, развитие ее остановилось тоже. Двести лет подряд она оставалась капризным ребенком, не признающим правила. Кусала всех человеческих женщин Филиппа – туристок, с которыми он заводил интрижки, а он только улыбался. Бамбино, что с нее взять. Белла бамбино.
В возрасте 215 лет Лилит сбежала из дома. В Россию.
* * *
– Случилась любовь? – понимающе спросила я.
– Она, – вздохнул вампир. – Ты, конечно, была влюблена.
– Конечно, нет. Никогда. Ни разу.
* * *
Однажды на Сицилию приехал черноглазый русский, с ним и сбежала маленькая Лилит.
Еще через двести лет горлинка принесла письмо с отчаянным: «Спаси меня».
Филипп не мог отказать своей бамбини.
Кроме отчаянной инфантильности, у Лилит была еще одна проблема. Она фанатично, бешено, безоглядно хотела иметь ребенка, но у нее не получалось. У нее был бзик, что как «истинный» вампир, не укушенный, а рожденный вампиром, она должна улучшить породу.
Но природа оказалась мудрее и не позволила.
И Лилит потеряла разум. Но хитрость – не потеряла. Лилит отправилась в город, свободный от колдовства, где ее не мог обнаружить ни один Дозор.
* * *
– Свободный от колдовства? Никогда о таком не слышала.
– С чего бы тебе слышать, малявка? Есть такие зоны, там нельзя колдовать совсем. За крошечное воздействие седьмого уровня последует непомерное наказание. Это страшное преступление – колдовать там.
* * *
Лилит решила стать матерью. Матерью сотням детей – просто укусив их. И она воплотила свой безумный план в жизнь.
Крошки выпивали своих родителей, а она царствовала и направляла. Наконец-то у нее были дети. Сотни детей.
Люди не понимали, что с ними происходит, у них совсем не было опыта. А у Лилит – был.
Филипп успел в последний момент, когда пищи в городе почти не осталось, и голодные малютки были готовы разлететься в ее поисках по миру.
Он забрал свою девочку и завалил все выходы – и в нашем мире, и в сумрачном. Конечно, дети освободятся, но не сразу, они только-только стали вампирами, а он – четыреста лет назад.
Когда Дозоры найдут Лилит, ее накажут. Так, что развоплощение покажется ей детской игрой.
* * *
– Где она сейчас?
– Ты ее видела.
Я вспомнила блондинку из сна.
– Красивая. Но по рассказу я представляла ее другой.
Филипп что-то пробурчал. Кажется, по-итальянски. Кажется, про любовь и краску для волос.
– Если удастся все разрулить, что ты… вы будете делать?
– Сыр. Я делаю отличный сыр.
– Я не стану о ней молчать, – предупредила я. – Я сотрудник Дозора, а она погубила целый город. И там были дети.
– Она моя дочь. У тебя есть дети, Мария?
– У меня есть родители.
Я больше не боялась Филиппа.
– Знаете что? Я приглашаю вас в мою могилу… В могилу, где я сейчас лежу. Сижу. Заходите.
Вампир проник ко мне сквозь щель, присел рядом на матрас.
Стало тесно.
Я включила фонарик на телефоне. На плече Русло сидела мышь – забавная такая. Я протянула руку, она цапнула меня за палец. Я вскрикнула, но больше от неожиданности. А нечего куда попало конечности совать!..
Мы с Филиппом неловко пожали друг другу руки. Раз уж нам предстоит здесь погибнуть, по крайней мере я буду не одна. И он будет не один. Теперь мы будем вместе всегда – только он и я.
И тут плита над нашими головами начала двигаться. Раздался знакомый голос:
– Машка, ты жива?
– Кеша?!
Филипп поднялся во весь свой немаленький рост, мышь с его плеча скакнула наружу. Кеша немедленно обратился в белого кота и сожрал ее, урча.
– Ааааа!
– Простите, я рефлекторно. – Кеша снова стал человеком.
Вампир закричал – страшно, отчаянно, безысходно.
– Вы, конечно, будете сопротивляться… – начал Кеша.
– Я не буду сопротивляться, – склонил голову Филипп. – Она погибла. Больше ничего не имеет смысла.
* * *
– Какого черта?! Какого черта, я спрашиваю?! – изливалась я на Осинина вулканом Эйяфьядлайёкюдль.
Джампир смотрел на меня фирменным грустным взглядом.
– Вы заплатили за то, чтобы все узнать? Вы все узнали. Я все рассчитал поминутно. Я хороший специалист, вам говорили.
– Почему вы меня-то не предупредили?
– Не было никакой гарантии, что вы не проболтаетесь и не испортите тщательно продуманный план. А мне за него деньги заплатили, между прочим.
– Вы упырь, Осинин!
– Упырь и есть. Пол-упыря. Сын вампира и смертной женщины.
– С отцом давно виделись? – максимально деликатно спросила я.
– Ни разу, на его счастье, – ответил Осинин.
Я промолчала. А вечером позвонила отцу.
– Папа, я тебя люблю.
* * *
Следующие три месяца выдались нелегкими.
Кешу немало потаскали по коврам, требуя отчетов на тему «обязательно ли было есть Темную?». Что происходило с Филиппом, мне было страшно даже представить. Его единственный козырь состоял в том, что он был итальянским подданным, а с Италией у наших сейчас были сложные отношения. Наши Иные тоже как раз успели покуролесить на их территории, так что исход истории мог быть любым.
На четвертый месяц я получила посылку. В хрусткую бумагу был завернут светло-коричневый кругляш сыра, в разрезе выглядящий очень аппетитно, несмотря на белый слой плесени на корке. Эдакий торт, пропитанный сгущенкой. Ну, если не приглядываться.
– Фу-у! Бе-е! Выброси эту дрянь, – вскрикнула секретарша Валерия Львовна, отбивая рукой прозрачную личинку, метящую ей в глаз.
Я улыбалась. У Филиппа все получилось.
Ольга Баумгертнер. Темные сады Охотника
1. Старый домС протяжным звуком самолет выпустил шасси, крыльями разорвал в клочья плоть низко плывущих облаков, прорвался к земле. Быстро промелькнули в иллюминаторе зеленые квадраты полей, крошечные домики, сложные, чуть ли не морские, узлы автобана. И вот наконец черная после дождя посадочная полоса. Взревели реверсные двигатели. А вскоре самолет уже стоял на приколе у одного из «рукавов» аэропорта Ганновера. Еще спустя десять минут прилетевшая из Москвы и прошедшая через таможенный контроль Иных худенькая девушка в джинсах и белой флиске вышла к встречающим. С недоумением она обнаружила табличку со своим именем в руках у здоровенного афрогерманца. Или как их тут толерантно называют?
– Мария Титова. – Она протянула руку.
В ответ получила несколько растерянную, но широкую, белозубую улыбку.
– Это я. – Она показала на табличку, потом на себя.
Встречающий гигант радостно потряс головой.
– Держи!
Вынырнувший из толпы парень забрал из рук афрогерманца табличку, сунул тому купюру в пять евро и обернулся к девушке.
– Простите, пришлось отлучиться. Айлерт Фризен.
– Мне сказали, что вас зовут Айльхард.
– Тогда лучше Харди. Убил бы родителей за такое имя. Позволите?
Он улыбнулся, перехватил ручку чемодана и, взяв Марию за локоть, быстро направился к выходу, словно торопился. Девушка даже толком разглядеть его не успела. Они спустились на лифте в подземный паркинг. Пискнула отключенная сигнализация на автомобиле. Фризен положил чемодан в багажник, открыл для девушки дверь. «БМВ» последней модели. Черный и агрессивный. Что еще ожидать от Темного Иного? Внутри, разумеется, кожаный салон. Да и сам Айлерт, которому на вид лет тридцать, одет в дорогой костюм. Был даже в галстуке, но тот теперь валяется на заднем сиденье. Ворот белой, идеально выглаженной рубашки свободно расстегнут. А она, Машка, в простых джинсах и флиске. Но Фризена это, похоже, не смущало. Или он сделал вид, что ему все равно, как выглядит его пассажирка. Вежливый и правильный, как все немцы. Хотя на немца – типичного немца – совсем не похож. Черноволосый, синеглазый, среднего роста и не отягощенный лишними килограммами. Плавно вывел машину с парковки на автобан и направился на запад, сосредоточившись на дороге.
Машка отвернулась к окну. Тучи по-прежнему затягивали небо. Заходящее солнце вырвалось из их серого плена, разлило золото по мокрому пейзажу, делая картинку еще ярче. Поля сменили аккуратные домики небольших городов, сверкали красные черепичные крыши, дождевые капли на разбитых повсюду цветниках. И снова поля, лесные массивы. Наступавшая осень почти не чувствовалась. И, пожалуй, только лимонно-желтые пятна березовых рощиц среди мрачной еловой стены нарушали картину. Маша взглянула на спидометр, невольно ухватилась за ручку на двери. Айлерт вел машину на двести двадцати. Но то ли дороги были так хороши, то ли мотор урчал спокойно и уверенно, что скорость почти не ощущалась. И девушка успокоилась. В голове вновь и вновь прокручивалась встреча с ее куратором Виктором.
