– Мне очень жаль, Айль… Харди.
– Если вас интересуют подробности, спросите в Дозоре. Мне, простите, об этом сложно говорить.
– Это вы меня простите.
– Все в порядке.
Они выбрались обратно к дому. Айлерт попрощался с девушкой, сел в машину и уехал. Маша, озадаченная, поплелась в библиотеку. Потом достала мобильный и набрала номер начальника.
– Добрый день, Виктор Николаевич!
– Маша, привет, дорогая! Как долетела? Почему не отзвонилась? – бодро откликнулся Виктор.
– Я же вам эсэмэску скинула.
– Ах да, действительно. Не заметил.
Маша почему-то разозлилась на шефа за его беспечность.
– Все в порядке? – Он словно почувствовал по ее молчанию.
– Вроде в порядке. Только я тут узнала, что Эдвин Вебер и родители Фризена погибли в том самом саду. Ну, который был на фотографии. Одновременно.
Теперь в трубке ненадолго замолчал Виктор.
– Это кто сказал?
– Фризен. Он сам в это время находился в доме.
– Мне коллеги сообщали только о несчастном случае. Может быть, посчитали это несущественным?
– Вы сами думаете, что это несущественно? – поинтересовалась Маша.
– Не очень… Не нравится мне это что-то, – заметил Виктор уже совсем не бодрым голосом. – Как тебе Фризен?
– Вполне адекватный, как вы и говорили. Даже с юмором. Ненавидит, когда его называют полным именем. Потребовал, чтобы я звала его Харди. Разрешил ходить по всему дому, копаться в бумагах Вебера. Правда, тут Дозоры до меня все перекопали по нескольку раз. А вот разговор о смерти деда и родителей его, кажется, расстроил. После него сразу уехал, сказал, что заглянет через неделю.
– Понятно. Что ж, может, и лучше. Ладно, Маша, не волнуйся, попробую достать сведения обо всем этом.
– Я лучше сама съезжу к дозорным. Заодно познакомлюсь.
– Как знаешь. Ты работать начала уже?
– Да.
– Сразу звони, если что-то найдешь!
– Обязательно, Виктор Николаевич. Вы тоже.
– Ну, пока! Удачи!
В библиотеке Маша снова достала записи Вебера. Собиралась положить книжку на стол, но увидела падавшую на столешницу цветную тень от витража. Подняла голову к потолку. Кленовый лист, на нем лист дубовый, бука, липы, рябины, березы. Вложены друг в друга, как матрешка. Маша посмотрела на листья в записной книжке. Точно такие же! Она еще раз глянула на газетные клочки, но потом решила, что они вставлены для отвода глаз. Ей в голову пришло, что вдруг Вебер решил зашифровать свое заклинание обычным человеческим способом? Ведь Иные будут искать именно следы магии, пытаться расшифровать все магическими методами.
– Нет, слишком просто все, – произнесла она вслух сама себе. – А ты, Машка, не Шерлок Холмс.
Она присмотрелась к страницам, в которые были вложены закладки-листья. Еще раз прочла текст. Выписала несколько словосочетаний. Посмотрела в картотеке. И обнаружила книги, названия которых совпадали с выписанным. Нашла все шесть книг на полках и сложила стопкой на столе. Осмотрела книги. Опять проверила наличие на них магических заклинаний. На первый взгляд, обычные книги. Сложила книги в порядке, соответствующем виду листьев на витраже. Потом достала несколько пустых листов и принялась чертить ручкой различные комбинации. Просидев часов пять, она была полностью опустошена. Но больше ни на шаг не приблизилась к разгадке.
3. ЗаклинаниеМаша бродила по дому, осматривая комнаты. Все двери действительно были открыты. Может быть, Айлерт специально распорядился держать их незапертыми, чтобы ни у кого не было искушения открывать их из Сумрака.
Когда она добралась до кабинета Вебера, в голове немного прояснилось. Кабинет, как и большинство комнат, был обшит деревом. Маша невольно вспомнила трофеи в Охотничьем зале и подумала, что, может, маг и не так фанатично любил растения, раз все в доме обшито «мертвой» древесиной. Ведь эти деревья когда-то срубили, сделали из них мебель, библиотечные полки. Вон даже письменные приборы на столе сделаны из карельской березы, судя по виду. Маша взяла ручку, заключенную в гладкую лакированную деревянную трубочку. Повертела в руке и уставилась на клеймо, выжженное на торце деревяшки.
Зазвонил мобильный. Маша от неожиданности вскрикнула, выронив ручку и ответила на звонок.
– Леша! – закричала он в трубку возмущенно. – Как ты меня напугал!
– Машка, ты чего? У тебя все в порядке? – забеспокоился тот.
– Да все в порядке, просто я тут одна в огромном доме.
– Одна? А этот где?
– Он тут не живет. Если ты про Харди.
– Харди? – Голос у Леши заледенел. – Это с чего это он вдруг стал Харди?
– Леш, перестань, а? – Больше всего Машке в ее женихе не нравилась манера ревновать ко всем подряд. – Он сам так представился. К тому же полным именем его называть – язык сломаешь.
– Он к тебе не приставал?
– Совсем того?
Машка даже покрутила пальцем у виска, хотя Леша этого увидеть не мог.
– Ну, ты же знаешь, какие они. У них инстинкты обостряются… Ну и вообще…
– Это ты мне не доверяешь совсем? – хмуро спросила Маша. – И я кто, по-твоему? Маг или глупая девочка?
– Маш. Ну прости… Я соскучился…
– Я тоже.
– Ладно, шеф зовет, вечером перезвоню… А как у тебя продвигается-то?
– Да пока никак.
– Удачи! Люблю тебя!
И Леша отключился. Девушка вздохнула, подобрала ручку. Посмотрела на метку и скользнула на первый слой Сумрака. Светлые краски кабинета погасли. Вокруг все стало серым, мрачным, размытым. Но она здесь ненадолго, всего лишь понять слово.
«Главный». Вот что это было. Даже, точнее, подразумевалось, что «главное дерево» – береза. Маша вернулась в реальность. Записала на листок. И принялась тщательно осматривать остальные деревянные предметы. На дубовом столе Вебера с обратной стороны столешницы также нашлось клеймо. И Маша записала второе слово – «плодородие». После этого, решив, что она точно на правильном пути, Машка запрыгала по кабинету, радостно выкрикивая «ура-ура!». И чуть не подвернула ногу и не грохнулась, когда встретилась с изумленным лицом застывшей на пороге кабинета Доры. Старая немка что-то неодобрительно произнесла и указала на выход. Машка подумала было, что ее выгоняют из святая святых почившего Вебера, но потом поняла, что ее всего-навсего зовут ужинать.
После ужина она едва справилась с искушением заняться дальнейшими поисками.
– Нет! Режим-режим! – сказала она себе, твердо решив не пренебрегать полноценным отдыхом.
Следующие четыре дня были посвящены поискам знаков на мебели. Маша нашла двадцать девять слов. И дальше все снова застопорилось. Она попыталась сложить слова в нужной последовательности. Кое-что вроде складывалось, но при этом были возможны и другие варианты сочетаний. Маше казалось, что не хватает еще половины слов. Вернулась к книгам и листьям. Три дня промучилась и опять ничего не нашла. Пока, спускаясь очередным утром на завтрак, не увидела клеймо на деревянной панели прямо под головой волка. Она осмотрела остальные панели, но других знаков не нашла. Тогда Маша, вооружившись каминной кочергой, которая вполне смахивала на лом, оторвала несколько досок от стены. Пришла Дора. Опять, охая, в чем-то упрекала Машу. Девушка, увлекшись поиском, честно говоря, и знать не хотела, что сказала ей прислуга.
– А говорили, что бардак не будете наводить!
Маша вздрогнула, замерла с кочергой, застрявшей в очередной панели. Фризен стоял на входе в Охотничий зал, оценивая масштаб разрушений. За его спиной тихо жаловалась Дора.
– Ну и?.. Может, объясните? – поинтересовался он.
Маше стало неловко. Дружелюбия во взгляде Фризена на этот раз не наблюдалось.
– Я нашла…
– Нашли что?
– Заклинание плодородия. Мне так кажется…
Она немного сбивчиво, смущаясь, рассказала о своих находках. Под взглядом Айлерта ей все больше и больше чудилось, что говорит она полную ерунду. Он шагнул к ней, грубо вырвал кочергу из ее рук, еще пару секунд наблюдал, как бледность заливает ее лицо. Она подумала, что он просто схватит ее за шкирку и выкинет из дома вон.
– Мне сложно было позвонить? Кажется, девушки не должны заниматься такими вещами.
Отодрал очередную панель обшивки, крикнул что-то Доре и снова посмотрел на Машу, на этот раз улыбаясь. А потом, не сдержавшись, и вовсе расхохотался.
– Вы… Вы!.. – в негодовании воскликнула Маша.
– Вы о чем подумали? – спросил он, вогнав кочергу глубоко в дерево. – Вообще-то сегодня выходной, и я хотел вывезти вас в город отдохнуть.
Маша вдруг поняла, что он взял ее за запястье и поглаживает ей кожу большим пальцем. В расширившихся зрачках оборотня она увидела свое испуганное лицо, выдернула руку.
– Вы перекидывались недавно?
– По лесу немного прогулялся. Собирайтесь.
– Я с вами в таком состоянии никуда не поеду.
