невысокими холмами. Их плавные очертания тянулись на тысячи ли. У самой линии горизонта врезались в небосвод, утопая в облаках, горные исполины. Величественная картина повергла Чан И в трепет. На фоне могучих гор и широких рек под пологом бескрайних небес все обретенное и утраченное теряло свое значение.
Окинув растерянным взором необъятный мир вокруг, Цзи Юньхэ с дрожью в голосе спросила, сама не зная кого:
– Разве небо и земля не прекрасны?
Чан И смотрел на девичий профиль. Цзи Юньхэ застыла на месте, очарованная. Ее ресницы и уголки губ едва заметно подрагивали, а душа ликовала. Казалось, девушка хочет впитать глазами явленную им двоим красоту.
Чан И согласился:
– Да, они прекрасны. Мне неприятен мир людей, но по нраву это раздолье.
Склонив голову набок, Цзи Юньхэ как будто вспомнила о чем‐то. Не спуская глаз с Чан И, она отступила на два шага назад и принялась изучать своего спутника с небольшого расстояния.
– Что случилось? – недоуменно спросил тритон.
– Ты тоже.
– Тоже что?
– Тоже прекрасен, как эти горы и реки.
Чан И замер от неожиданности. Цзи Юньхэ прищурилась, расплывшись в улыбке. Не в силах вынести ее взгляд, тритон отвернулся и уставился на далекие горы и высокие облака. Вскоре он не вытерпел и повернулся обратно:
– Не надо так больше говорить.
– Почему?
– Тебя можно неверно понять.
– Что можно понять неверно? – Цзи Юньхэ была неумолима в своих расспросах.
Обескураженный такой настойчивостью, Чан И выпалил ей в лицо:
– Что я тебе нравлюсь.
– Так оно и есть.
Чан И опять растерялся:
– Я тебе нравлюсь?
– Конечно. У тебя прекрасное лицо и чудесный характер.
Чан И ненадолго задумался:
– Вот оно что. Это все объясняет.
До чего же самоуверенная рыба! Цзи Юньхэ рассмеялась и долго не могла успокоиться.
– Ты знаешь, как ты выглядишь, Чан И?
Тритон осмотрел себя со всех сторон:
– Как человек.
С точки зрения Чан И, в его ответе не было ни капли иронии. Сейчас тритон действительно выглядел как человек.
Цзи Юньхэ покачала головой:
– Ты выглядишь как сказка. В тебе есть все, чем люди желают обладать. Ты прямодушен и тверд, нежен и силен. Ты похож на одну из прекрасных легенд.
Девушка замолчала. Чан И подождал немного и уточнил:
– Я похож на сказку, и что из этого следует?
В этот миг снизу донесся голос генерала в черных доспехах:
– Эй! Выступаем!
Цзи Юньхэ увидела, что вдали показались Цзи Чэнъюй и Чжу Лин в сопровождении солдат, и повернулась к Чан И:
– Пора идти.
Тритон кивнул. Не возвращаясь к прерванному разговору, он зашагал вниз по склону. Глядя Чан И в спину, Цзи Юньхэ спустилась следом, пересекла рощу, перебралась через изгородь и вернулась к почтовой станции. Перед тем как сесть в повозку, она остановилась и обратилась напрямую к Цзи Чэнъюю:
– Не могли бы вы уступить мне своего коня?
Не успел Чжу Лин ответить категорическим отказом, как Цзи Чэнъюй, улыбаясь, кивнул:
– Хорошо.
Чжу Лин возмутился:
– Почему вы согласились?
– Покорители демонов редко выбираются за пределы долины. Почему бы ей не пересесть на коня?
Чжу Лин обиженно надул губы:
– Тогда садитесь ко мне в повозку.
– Нет. – Не глядя на генерала, Цзи Чэнъюй забрался в повозку Чан И.
Тритон молча посмотрел на Цзи Юньхэ и тоже залез внутрь. Девушка вскочила в седло и направила коня шагом вдоль казенного тракта. Она жадно всматривалась в далекие пейзажи и отвечала приветливой улыбкой на любопытные взгляды прохожих.
Цзи Юньхэ ехала рядом с повозкой Чан И. Ветер развевал занавески на окнах экипажа. Время от времени девушка отвлекалась от местных красот и путников, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Мужчины сидели друг против друга. Чан И, прикрыв глаза, молчал. Цзи Чэнъюй довольно долго изучал своего спутника с явным интересом и наконец нарушил молчание:
– Подводный народ крайне упрям и несговорчив. Они скорее умрут, чем покорятся. Миру еще не доводилось видеть укрощенных тритонов. Что она с тобой сделала, чтобы приручить?
Цзи Юньхэ не удержалась и бросила в повозку быстрый взгляд. Занавески раскачивались из стороны в сторону, и девушка увидела лишь руки Чан И, которые неподвижно лежали у него на коленях. Лицо тритона не попало в поле ее зрения.
– Она не приручила меня, и я не заявлял о покорности.
– Правда? – Цзи Чэнъюй улыбнулся. – Тогда, боюсь, нужно развернуть кортеж обратно в сторону долины.
– Не нужно. Я сказал, что не причиню вреда принцессе из рода людей.
– Значит, ты покорился.
– Я защищаю одного человека.
Чан И не покорился и не признал поражения. Он защищал Цзи Юньхэ посреди чуждого ему мира единственным доступным ему способом.
Опустив глаза, Цзи Юньхэ потрепала по холке коня.
– Почему? Ты сознательно сделал свой выбор? – не отступал Цзи Чэнъюй.
– Да.
Больше Чан И не отвечал на вопросы.
Приподняв поводья, Цзи Юньхэ обогнала повозку. Всматриваясь в убегающую вдаль горную дорогу, девушка улыбалась.
Наступила ночь. У повозки Чжу Лина сломалось колесо, поэтому кортеж не успел доехать до постоялого двора. Было решено разбить временный лагерь в горах.
Цзи Юньхэ оценила местность и пройденный путь, размышляя на тем, найдет ли их Линь Хаоцин. Маршрут кортежа был очевиден, однако до почтовой станции они не добрались. Возможно, следовало оставить какой‐нибудь знак, чтобы навести Линь Хаоцина на след. Пока Цзи Юньхэ думала, к ней подошел Чан И:
– На что смотришь?
– Так, ерунда. Они установили шатры?
– Да.
– Тогда пойдем.
Солдаты конвоя расположились поодаль. Для Цзи Юньхэ, тритона и двух сопровождающих поставили отдельные шатры, выстроив их в один ряд. В крайнем слева расположился Чжу Лин, шатер рядом занял Цзи Чэнъюй. Цзи Юньхэ после недолгих раздумий выбрала шатер около Цзи Чэнъюя, решив, что если услышит посторонние звуки в соседних шатрах, то сможет взять ситуацию под контроль.
Как и ожидалось, Чан И не стал спорить о месте ночлега и покорно направился в отведенную ему палатку. Перед тем как тритон скрылся внутри, Цзи Юньхэ окликнула его:
– Чан И!
– Мм?
Глядя на Чан И, Цзи Юньхэ внезапно почувствовала горечь разлуки. Возможно, она видит тритона последний раз в своей жизни. Девушка одернула подол его одеяния:
– У тебя на одежде складки.
– Спасибо. – Чан И повернулся, чтобы уйти.
Но девушка снова позвала его по имени:
– Чан И.
Они стояли и смотрели друг на друга при свете костра. Цзи Юньхэ улыбнулась:
– Сегодня я чувствовала себя счастливой. И свободной.
– Потому что уехала из долины?
– И поэтому тоже. Я сегодня вдруг поняла: чтобы обрести свободу, не нужно далеко уезжать. Нужно перестать
