Дара фыркает и машет рукой:
- Выходите, разбойницы!
Сорокошам только того и надо: навострив уши и хвосты-антенны, мохнатые бестии с разноцветными носами подбегают и усаживаются у Дариных ног. Их около десятка - не так уж и много.
- Меданы не смирились, что кошки вьются вокруг меня.
- Сорокоши - их душа, ментальная связь, дополнительные глаза и уши, - серьёзно говорит Геллан и проводит рукой над головой одного из зверьков.
- Я их так не чувствую, - признаётся Дара. - Они для меня милые, ласковые, но обыкновенные.
- Зато коши считают по-другому. Ладно, пойдём отсюда, а то скоро в кустах вся долина заляжет, а не только сорокоши. Скорее всего, это посланцы самых любопытных.
Дара оживляется и с интересом смотрит на сорокошье нашествие.
- Думаешь, меданы через них наблюдают за нами?
- Уверен, - хмыкает Геллан. - Меданы всегда находят способ сунуть любопытный нос в любое, даже секретное дело.
- И только мне никуда нельзя сунуть нос без вашего величайшего соизволения...
Дара вздыхает так, что он чувствует себя злобным монстром, но уступать не собирается.
- Пойдём, у нас много дел.
Весь день он держался от Дары подальше, понимая, что ещё несколько наскоков - и девчонка добьётся своего.
По пути домой Дара вела себя подозрительно тихо. Он чувствовал в этом молчании напряжённую работу мысли и не спешил подталкивать девчонку к активным боевым действиям. Мила тоже молчала, но тихая сестрёнка не отличалась болтливостью, хотя он нередко ловил её на укрывательстве бесконечных Дариных пакостей. В душе его не огорчало, а радовало такое поведение, но внешне он каменел лицом, сжимал челюсти и рычал, увязая по самые уши в образе старого властителя-брюзги, которому ничем не угодишь.
Затянувшуюся паузу он прерывать не спешил: Дара только и ждала момента, чтобы запустить зубы и когти поглубже. Бедный осло без конца дёргался, не понимая, чего от него хотят, а на Дару периодически нападало многозначительное покашливание, отчего она крутилась в седле, натягивала поводья, изредка подскакивала и стреляла глазами по сторонам, пытаясь привлечь к себе внимание. Не на того напала. Он продолжал путь каменного изваяния, забывшего, что такое разговор.
В какой-то момент он уловил, как Мила, едущая впереди, поглядывает с любопытством то на Дару, то на него. Как у неё только шея не отвалилась?..
- Окосеешь, сестрёнка, - буркнул он под нос, но Дара услышала и повернулась на голос, как цветок за солнцем.
Геллан готов был откусить язык.
- Мы-то вряд ли окосеем, ты скорее онемеешь.
В голосе девчонки слышалось злорадное торжество, но договорить она не успела: дорога закончилась, а перед Милиной лошадкой разъехалась тёмная корявая стена, прячущая замок. Дара досадливо мотнула головой и направила Ушана вслед за скрывшейся Милой. Быстрая тень мелькнула перед копытами Савра, отчего конь всхрапнул и встал на дыбы. Ушан от неожиданности взбрыкнул задом. Каким чудом девчонка удержалась в седле - не понятно. Геллан железной рукой осадил коня и, молниеносно выхватив меч, въехал в ворота, буквально пропихнув взбесившегося осло во двор.
Глава 38
Непрошеный гость. Дара
Я так и не поняла, что за дрянь метнулась в открывшийся проём. Пол-Ушана уже топталось за стеной, а половина оставалась за воротами. Старый мерзавец от испуга тряхнул филейной частью, сзади всхрапнул Савр, я повисла не пойми где и как, намертво вцепившись в поводья. Ещё один взбрык - и валяться бы мне... хорошо если по эту сторону, а если по ту, то, возможно, уже в бездонной пропасти. Но об этом я подумала позже, когда Савр пихнул Ушана вперёд и сам ворвался на территорию замка. Дыра за спиной Геллана сомкнулась, я сползла с осла, и никакая сила не могла сейчас оторвать меня от земли. Руки противно дрожали. Геллан плавно кружил с мечом по двору. Мила замерла неподалёку, испуганно переводя взгляд с меня на брата.
- Прекрати, ты её пугаешь, - прошипела я сквозь зубы.
- Что-то проскочило в ворота вместе с нами.
Он сказал это бесцветно, тихо, обшаривая глазами двор.
- Найдётся, - брякнула я. - Раз сразу не напало, значит ещё появится. Что зря топтаться?
Я старалась не смотреть на жесткое лицо с ужасным шрамом, ставшее ещё уродливее и страшнее. Геллан кивнул, спрятал меч, прикрыл глаза, прислушиваясь. Ни один камень на его нарукавниках не звякнул, не засветился. Дураку было понятно: если что-то и шмыгнуло за нами вслед, оно было не опасно. По крайней мере, пока.
- Я что-то чувствую, но не могу понять, что...
Озадаченного Геллана мне ещё видеть не приходилось.
- Может, харэ тут топтаться? - резонно заметила я. - Мила, заводи Софку в конюшню. А то перегородила проход. Стоим тут, как три дурака.
Мила вздрогнула, очнулась и торопливо повела лошадку к дверям. Ушан, виновато оглядываясь на меня, поплёлся к конюшне сам. Я с трудом оторвала задницу от каменных плит. Савр игриво ткнулся в Гелланово плечо и тоже потрусил вслед за Ушаном. Оказалось, тряслись не только руки, но и ноги, а идти я пыталась как можно беспечнее.
- Вот тебе пример, почему нельзя бродить в одиночку.
Если он хотел поставить меня на место или запугать, то обойдётся. Я встрепенулась, открыла рот и хотела возразить, но тут рядом некстати материализовалась Мила, поэтому я отложила на потом дискуссию о моей личной свободе. Ну, погоди... чем больше запретов, тем сильнее сопротивление.
Ужин прошёл в гробовом молчании. В едовой мы упорно не смотрели друг на друга, только жевали, не понимая, что едим и зачем. Мне хотелось поскорее смыться и спрятаться в своей комнате, чтобы наедине выработать стратегию дальнейших действий.
К сожалению, мои многострадальные мозги отказались генерировать гениальные идеи. Я мяла одеяло, взбивала кулаками подушку, закатывала глаза, вздыхала, крутилась, но ничего путного так и не придумала. К тому же зверски хотелось есть. Среди ночи я сдалась. Тихо выскользнула из комнаты и малодушно прокралась на кухню, мечтая найти хоть корку засохшего хлеба.
От моего визга, наверное, содрогнулись стены замка. Я визжала не останавливаясь и не набирая воздуха в лёгкие. Видать, оперная певица умирала во мне все пятнадцать лет моей жизни. Я визжала и не могла оторвать взгляда от двух желтых фар, что уставились на меня из-под стола.
- Мау! - жалобно и как-то жалко отозвались фары.
Я заткнулась. На брюхе, прижимая к спине уши-антенны с помпончиками, из-под стола вылез неимоверно грязный облезлый кот. Он так смотрел на меня, что всё внутри перевернулось от жалости. В коридоре слышались шаги.
- Прячься, быстрее!
