быть всегда.
– О, Боже, – пробормотала она, закрывая глаза.
Воспользовавшись ее минутной слабостью, я жадно впился губами в ее губы и принялся страстно целовать, ведь об этом я мечтал целых два года. Она приоткрыла рот, и я начал исследовать его языком, ища ее язычок. У нее вырвался стон, который, прокатившись по моему телу, ударил прямо в член. Она запустила пальцы в мои мокрые волосы, а я прижал ее к стене, чуть не сбив лампу с прикроватного столика. Я все еще был завернут в полотенце и понимал, что надо остановиться, но не знал, как это сделать.
В конце концов Обри отпрянула от меня.
– Пожалуйста, не надо.
Почти задыхаясь, я выкрикнул:
– Разве ты не видишь, как реагируешь на меня? Разве не очевидно, что мы созданы друг для друга?
Она прошла к другой стене и начала ходить взад-вперед по комнате.
– Отношения строятся не только на сексуальном влечении, Чэнс.
– К черту нравоучения! Это тоже очень важная сторона жизни. Мне без разницы, какой замечательный парень твой Дик, если он не умеет использовать свой член так, чтобы доставить тебе удовольствие, то ты никогда не будешь с ним счастлива. Но и это не имеет значения. Ты же прекрасно знаешь, что именно эмоциональная связь между нами пугает тебя больше всего. Чего не хватает для полного счастья? Доверия? Да я жизнь готов отдать, лишь бы доказать тебе, что ты можешь мне доверять.
Обри подняла руку, словно отталкивая меня, и покачала головой.
– Сейчас это уже слишком… Я не ждала тебя сегодня.
– А когда это не будет слишком? Когда ты соизволишь выбрать для этого время? – заорал я и тут же пожалел, что повысил голос.
Пикси жалобно заблеял. Он сидел, забившись в угол, и наблюдал за нашей бурной перепалкой, словно смотрел кино.
– Ты его пугаешь, – произнесла Обри. – Слава Богу, хоть в обморок не упал.
Она направилась к ванной, я последовал за ней.
– Перестань убегать от меня, едва только почувствуешь, что тебя влечет ко мне. – Я положил руки ей на плечи, не пуская в ванную. – Посмотри на меня, Принцесса.
Она обернулась, и мне показалось, что она готова вот-вот расплакаться.
– Что тебе нужно?
И тут я понял – сейчас или никогда. Я закрыл глаза, потом снова открыл и сделал глубокий вдох.
– Я люблю тебя, Обри. Разве ты этого не видишь? Я до потери пульса влюблен в тебя. Я люблю тебя больше всего на свете. Когда я смотрю тебе в глаза, я вижу не только красивую женщину – я вижу наших детей. Вижу ферму, полную детишек и глухих, немых и слепых козликов. Я вижу свое будущее. Без тебя я не вижу ничего. Ничего, понимаешь? Я ничто без тебя. Даже в тюремном аду лишь воспоминания о тебе придавали мне силы выносить все тяготы этих двух лет. Я понимаю, что тебе надо разобраться с Ричардом, и не ожидаю ответа прямо сейчас, стоя тут перед тобой в одном полотенце. Я готов ждать. Я полностью принадлежу тебе. Остаюсь пока в городе. Главный вопрос: захочешь ли ты сохранить наши отношения или выкинешь меня из своей жизни?
Когда она, наконец, открыла рот, то произнесла то, что я никак не ожидал услышать.
– Некоторое время назад Ричард сообщил мне, что фирма прекращает свою деятельность и к концу года сворачивает лавочку. Ему предложили работу в патентном бюро в Бостоне, куда его пригласили в качестве партнера. Я узнала об этом только вчера. Он попытается устроить меня туда. В любом случае, он попросил меня уехать с ним.
Адреналин понесся по венам со страшной скоростью, и я весь собрался для решающей схватки. Я сглотнул, чтобы избавиться от огромного комка в горле и спросил:
– Когда он уезжает?
По щеке Обри поползла слезинка.
– Через две недели.
Глава 26
Я провел бессонную ночь после того, как накануне вечером Обри огорошила меня сногсшибательной новостью. Мне казалось, что я уже был на пути к тому, чтобы вернуть Обри, хотя она все еще сопротивлялась. У меня осталось всего две недели, чтобы снова завоевать ее доверие, и этого было явно недостаточно. Но в сложившейся ситуации какой у меня был выбор?
Тринадцать дней. Я поднял мобильный телефон и посмотрел на время. Проклятые минуты бежали быстрее, чем обычно. В тюрьме дни тянулись, как вечность. А теперь казалось, что стрелки часов крутились с невероятной скоростью.
Я помчался в «Старбакс», взял кофе и заплатил за порцию Обри. Еще я заказал яблочные оладьи и попросил Мелани подогреть их для моей девочки, прежде чем подавать. Я надеялся, что это подсознательно напомнит ей о нашей поездке на байке за яблочным пирогом.
Мои мозги все еще кипели, мне было необходимо скинуть растущее чувство отчаяния, так что я направился в тренажерный зал. К полудню я все же добился того, что мои мускулы горели так, что заставили забыть о последних тринадцати днях.
Не зная, куда себя девать, я направился к дому Обри с еще двенадцатью кустами, которые планировал посадить на участке. Это была трудоемкая работа, и только недели через две можно будет любоваться результатами моих усилий. Но сейчас я просто не мог позволить себе думать об этом. Я как раз шел с заднего двора с тачкой, полной дернового грунта, когда увидел Дика, остановившегося у дома Обри. Он смотрел прямо на меня, а я больше не собирался прятаться от него.
Возможно, принцессин хахаль не узнает меня без рубашки и мокрого от пота. Я продолжал идти по дорожке ему навстречу.
– Мистер Найтмен? – Дик прищурился и явно растерялся, узнав меня.
– Да, это я. Чем могу помочь?
– Что вы здесь делаете?
Я посмотрел на тележку и снова на Дика, приподняв бровь, с выражением, которое вполне могло означать: «А у самого-то мозгов не хватает, чтобы разобраться?»
– Цветы сажаю. – Я пожал плечами.
– Это я вижу. Но почему вы сажаете цветы именно здесь?
– Полагаю, потому что Обри обожает цветы. – А ты этого даже не знал, или тебе было все равно, и ты предпочитал не замечать, как все плачевно выглядело здесь, когда я впервые приехал сюда.
Дик сложил руки на груди.
– Я полагал, что вы собираетесь вернуться в Австралию.
Я невольно сжал челюсти. Меня разрывало между желанием отругать этого придурка последними словами за то, что он не занимался участком Обри и совершенно запустил его, и стремлением врезать ему по морде за попытку увести у меня женщину, которую я любил.
