рост. Я окинула его взглядом, подмечая заострённые уши, складки кожи и аккуратно пошитый костюм. На столе позади него лежал открытый чемоданчик с бумагами. Единственное оружие, которое у него имелось — это старомодная перьевая ручка… но я не собиралась рисковать.
— Любые мои разговоры с клиентом конфиденциальны! — выплюнул он. — Вы не имеете права врываться сюда вот так.
Может, я и не права, но я не собиралась отступать. Пока что нет.
— Я хочу увидеть удостоверение личности.
Гремлин драматично закатил глаза.
— Филеас Кармайкл, эсквайр, — он запустил руку в карман, и я напряглась, но он лишь достал тонкий бумажник и извлёк удостоверение с его именем и указанием профессии.
— Кто вызвал вас сюда? — потребовала я.
— Я не обязан вам это сообщать, — он фыркнул. — Меня наняли от лица миссис Стром. Я имею законное право поговорить с ней наедине, — вызов в его штормовом взгляде был очевидным. — Вы нарушаете закон, детектив.
Я взглянула на Эсмеральду. Она выглядела слегка развеселившейся и вскинула бровь. Видимо, её жизни не грозила никакая непосредственная опасность. Я поморщилась и сделала шаг назад.
— Приношу свои извинения. Оставлю вас в покое, — бросила я.
— В следующий раз, — прошипел Кармайкл, — постучите и ждите!
Я ушла, не сказав больше ни слова.
Лукас стоял в коридоре, наблюдая за мной.
— Филеас Кармайкл, — сказала я. — Гремлин. Ты его знаешь?
Он напрягся.
— Знаю. Он дорого берёт за свои услуги… и весьма талантлив. Представляет клиентов по частным вопросам сверхов, а также людей в человеческих судах. Своё дело знает. И он не из числа стервятников[3].
— Кто-то вызвал его сюда от лица Эсмеральды Стром, но он не говорит, кто именно, — то назойливое беспокойство, донимающее меня, начинало нарастать. Я втянула вдох, затем вошла в главный офис и взяла свой телефон. К этому моменту я уже запомнила номер наизусть.
— Вы связались с банком Талисманик. Я понимаю, что в свете сегодняшних событий вы можете быть обеспокоены, но…
Я перебила Мисту Тио.
— Я не сердитый держатель счета. Это детектив Беллами. Мне нужно немедленно поговорить с Мосбёрном Пралком.
Она не колебалась.
— Секундочку, детектив.
Лукас, Фред и Лиза наблюдали за мной. Фред открыл рот, собираясь что-то сказать, но я прижала палец к губам и призвала его молчать. На линии раздался голос Пралка.
— Что такое? Что вы нашли?
— Мне нужно кое-что знать, мистер Пралк.
— Продолжайте.
Я провела языком по зубам.
— Босвелл Стром, — сказала я.
— Что насчёт него?
— У него был доступ к данным по депозитным ячейкам?
Он не ответил.
— Мистер Пралк…
— Мне не нравится, на что вы намекаете. Кроме того, этот мужчина мёртв. Я не понимаю, как…
— Мы расследуем теорию, что Босвелл Стром мог сказать об ячейках своей жене, или же она получила информацию от него без его ведома.
Гоблин резко втянул вдох.
— Полагаю, это возможно.
— Босвелл мог видеть данные? Он мог знать, кому какая ячейка принадлежит?
— Да, — ответ Пралка был неохотным.
Я подумала кое о чём другом и повесила трубку, не прощаясь. Мой взгляд метнулся к Лукасу.
— Что? — тихо спросил он. — Что такое?
— У тебя было три ячейки в банке Талисманик. Должно быть, две из них ты держал уже какое-то время, но третья — новая. Должно быть, ты открыл её недавно, поскольку она содержит информацию обо мне. Ты планировал дать мне ключ.
Лукас не моргал.
— Откуда ты знаешь, Эмма? — он оттолкнулся от стола, к которому прислонялся, и подошёл ко мне. — Откуда тебе это вообще известно?
— Когда ты открыл третью депозитную ячейку, Лукас? — настаивала я.
Он уставился на меня.
— Три месяца назад. В начале марта, вскоре после встречи с тобой.
— Босвелл Стром умер в ноябре. Даже если он сказал Эсмеральде, кто какой ячейкой владел, он бы не знал про последнюю, — я подошла к окну и посмотрела на крыши зданий на другой стороне улицы. — Должно быть, Эсмеральда Стром застрелила Адама Джонса у банка Талисманик, — сказала я про себя.
— Адам Джонс под арестом в ДУР, — напомнил Лукас. — Живой и невредимый.
— Да, — кивнула я. — Так и есть. Должно быть, она же застрелила тебя, будучи в отеле.
— В вас стреляли, Лорд Хорват? — воскликнул Фред.
— Эмма, — нервно произнёс Лукас. — Возможно, тебе лучше прилечь ненадолго.
Я побарабанила по стеклу.
— Она не такая старая, как кажется, но ей скоро стукнет семьдесят, — пробормотала я. — Реально ли она могла забраться на крышу, чтобы убить Адама Джонса в третий раз? Первый выстрел оттуда был промахом — пуля попала в стену. Второй выстрел убил Адама. На Вестминстерском мосту она застрелила насмерть троих людей, действуя с ещё большего расстояния… но здесь промазала, расположившись намного ближе. Ей потребовалось два выстрела, чтобы убить одного человека. Единственное объяснение — это то, что в каком-то из двух случаев это была не она. Эсмеральда Стром в сговоре с грабителями банка, и она наверняка наняла их, но есть кто-то ещё… и этот кто-то нанял от её лица Филеаса Кармайкла. Он или она ужасно боятся, что она всё выложит.
Лукас приблизился ко мне.
— Эмма, ты несёшь какую-то чушь. В этом нет никакого смысла.
Я подняла голову, взглянув на него.
— У тебя есть родимое пятно, — сказала я ему и улыбнулась. — На внутренней стороне бедра. По форме похоже на сердечко.
У него отвисла челюсть.
Я направилась к двери.
— Мне нужно снова поговорить с Адамом Джонсом. Он может знать больше про пятого человека. Заодно могу получить у него подтверждение личности Эсмеральды.
— Босс… — Фред смотрел на меня так, будто боялся, что придётся звонить в больницу и принудительно госпитализировать меня. И Лиза выглядела такой же.
Я ободряюще помахала им рукой.
— Не волнуйтесь. Я разберусь. И я не сошла с ума!
Уходя, я услышала бормотание Лизы:
— Эмма, у тебя окончательно и бесповоротно поехала крыша.
Глава 27
Лукас втиснулся на пассажирское сиденье Таллулы, явно не желая отпускать меня куда-либо одну. Я не спорила; я предпочитала видеть его рядом. Я завела двигатель и тронула машину с места, тогда как Макс дотронулся до своей фуражки. Я помахала швейцару и отъехала от тротуара.
— Я понимаю, что у тебя много вопросов, — сказала я, смотря на дорогу, но чувствуя на себе прожигающий взгляд Лукаса.
— Д'Артаньян, — произнёс он. — Ты себе не представляешь.
— Ладно, — я сделала вдох. — Если вкратце, я заново переживала один и тот же 12-часовой период. Это четвёртый раз, когда я имею дело с ограблением банка, так что очевидно, что я знаю вещи, неизвестные всем остальным. После
