Издевательски смеясь, она продолжала поедать червей, источивших лицо заклинателя. Внутренности ее разошлись и пропустили ребенка внутрь. Он обернулся.
– С воителем или без него, я очень скоро вернусь за тобой, Иерион, – сказал мальчик, помахал рукой и скрылся внутри чудовища.
Слизкий жир густыми слоями потек по мозгу Цоквогды. Он стал светиться, переливаясь недоступными человеческому восприятию цветами. Цоквогда втянула голову в ворох пульсирующих внутренностей. Они тряслись от ее безумного смеха. Жуткий, нереальный свет рвался изнутри этого сплетения огромных, жирных змей и вскоре заполнил пещеру. Тело Цоквогды замерло. Лишь чуждый человеку свет продолжал мерцать внутри множества сфер, образованных внутренностями существа. Мальчик исчез. Свет стал меркнуть, а тело Цоквогды, извергнув волны жира, пришло в ленивое движение. Жир стекал по ней, испарялся и, забирая избыток тепла, оседал на каменных стенах темницы. Истощенный организм создания погрузился в сон.
Глава 15. Воитель
В Петербурге отступала промозглая ночь. Ветер стих, и ничто не нарушало предрассветной тишины. Дверь в комнату Майи открылась, но она этого не слышала. После неприятного происшествия накануне вечером она так и заснула в одежде, укутавшись на кровати в одеяло. Артем неслышно подошел к ней, сел на пол. Осторожно, чтобы не разбудить, прислонился спиной к кровати и устало закрыл глаза. Ее тихое дыхание успокоило его. Он постарался хоть ненадолго обо всем забыть, попытался не обращать внимания на боль, терзавшую тело и дух. Сердце еще бьется, значит, боль вскоре пройдет. Наступает новый день, и отчего-то Артем был уверен, что он не принесет ничего светлого. Но все это потом… Сейчас есть несколько часов тишины и покоя рядом с той, кто дороже всего на свете. Рядом с девушкой, чье имя спасло его от гибели. Благодаря ей он жив и благодаря ей понял, почему раньше не видел силы, которую открывает в людях любовь. Потому что сам прежде никого не любил. Артем посмотрел на Майю.
«Как все объяснить? – думал он. – Примет ли она меня тем, кто я есть?»
Он лег на спину и закрыл глаза. Майя перевернулась, пододвинулась к краю кровати, ее рука опустилась вниз. Артем осторожно поймал ее ладонь, положил себе на грудь. Даже сквозь одежду он ощущал приятное, человеческое тепло. Его сердце учащенно забилось, наполняясь жизнью. Хрупкую ладошку Майи он накрыл своей ладонью и ощутил все, что тревожит ее сон: от воспоминаний об отце до вечерней ссоры. Он не желал этого и сделал так, чтобы все ее тревоги перешли к нему. Это самое малое, что он мог для нее сделать.
Шум во дворе разбудил Майю, но она вовсе не спешила вставать. Девушка поудобнее закуталась в мягкое одеяло, открыла глаза и посмотрела на окно. Прижавшись друг к другу, два голубя сидели на карнизе и громко ворковали. Погода на улице казалась ясной. Майя грациозно, как кошка, подтянулась. Уже давно она не ощущала себя такой выспавшейся, свободной от тоскливых, навеваемых ночью мыслей. Майя вспомнила волнительный сон, в котором Артем без спроса вошел в ее комнату, и она ощутила тепло его сильных рук. Она жалела, что сон оборвался на самом интересном. Артем… Майя вспомнила события прошлого вечера и похолодела. Вместе с этим она услышала негромкое бормотание телевизора из кухни. Там кто-то стучал тарелками и хлопал дверцами кухонных шкафчиков.
Откинув одеяло, девушка встала, прошла в коридор и остановилась у двери в кухню. Надев Майин фартук, Артем стоял у плиты, сосредоточенно готовил омлет и ее появления будто бы не заметил.
– Ничего не хочешь сказать? – требовательно спросила Майя.
Артем обернулся.
– Майя! Я разбудил тебя? Вот хотел приготовить завтрак, но шеф из меня не очень. Я уже говорил об этом, – он посмотрел на нее и виновато улыбнулся. – Наверное, ты не это хотела услышать.
– Видимо, да, – холодно ответила она.
Артем выключил плиту и повернулся к ней.
– Скажи, ты уже говорила со своей подругой Никой?
– Какая разница, говорила или нет?
«Большая, – подумал Артем и понял, что они не разговаривали. В противном случае он предполагал совсем другое начало диалога».
– Просто спросил, – примирительно пожал плечами Артем в глупом фартуке. – Может, она тебе все уже рассказала.
– Нет, мне никто ничего не рассказывал! И я не хочу с ней говорить! Я как дура сломя голову бежала домой, чтобы вызвать полицию, а потом побежала обратно, – закричала Майя, на ее глазах выступили слезы. – Я думала, вы поубиваете друг друга. Ты не знаешь Влада. У него очень влиятельные родители. Полиция приехала, когда вас уже не было никого, а я пыталась им объяснить, зачем сделала вызов. А ты… а ты. Ты просто взял и ушел, сбежал. Ничего не объяснив. Даже не позвонил.
– Прости. Я разбил телефон, когда… ну, когда мы подрались, – сказал Артем.
Немного успокоившись, Майя села на стул. Она была взлохмаченная, в немного мятой одежде.
– Ну ведь ты мог дождаться меня или позвонить с работы. Объяснить, сказать, что все в порядке, – она обвинительно посмотрела на него покрасневшими от слез глазами.
«Что мне ей ответить?» – растерянно думал Артем. «Открой ей правду», – ответил внутренний голос.
Он улыбнулся Майе той гипнотически чарующей улыбкой, как при первой встрече. Подошел ближе и неожиданно взял за руку. Она ощутила тепло его ладони, почувствовала себя слабой и беззащитной.
– Сегодня вечером я тебе все расскажу, обещаю. Тогда ты все поймешь. Хорошо?
– Хорошо, – только и оставалось согласиться Майе. Отчего-то ей стало спокойнее, и она не нашла в себе сил отказать ему. – Но почему не сейчас?
– Потому что это долгий разговор, а у нас завтрак стынет. Мне хотелось тебя удивить.
Завтрак вышел действительно вкусным. Майя даже заподозрила, что Артем по какой-то причине нарочно преуменьшает свои кулинарные способности. Перед ней на тарелке лежал омлет, приготовленный аккуратным конвертом с сыром внутри, украшенный зеленью и тонкими ломтиками помидоров. Из белого фарфорового чайника ароматно пах крепкий кофе, мешаясь с запахом свежевыпеченных круассанов.
– Ты сам их сделал? – удивленно спросила Майя.
– Нет, – засмеялся Артем, разливая по кружкам кофе. – У тебя здесь кондитерская рядом. Купил утром. Тебе с молоком?
– Да, спасибо.
Артем развязал и снял фартук, сел напротив девушки между столом и холодильником. Он был гладко выбрит и пах мужским одеколоном.
«Пахнет мужчиной», – засмущавшись, подумала Майя.
Когда она была совсем ребенком, родители любили всей семьей по выходным ездить гулять в центр города, пройтись по магазинам, зайти в любимое кафе. Во взрослой жизни Майя часто вспоминала эту радостную утреннюю суету и хорошо помнила, что так же вкусно пахло от
