или на баб пялиться? – не смогла громкость отрегулировать, так разозлилась, со всей силы дернула его за рукав, и он повернулся.
— Ты помнишь мои условия, – он схватил меня в ответ, дернул на себя. Рукой невольно скользнула по его талии, и тяжело сглотнула.
Какой крепкий, теплый, красивый, такой настоящий, родной и недоступный, я в его мир попала, в его бизнес, но оказалась по другую сторону, и между нами забор теперь, стена, высотой до неба.
Встала на носочки и шепнула.
— А что будет, если я сделаю, как ты хочешь?
Он услышал, нерв дрогнул на скуле.
Он наклонился, и мы оказались еще ближе. Лицо в миллиметре от моего, он провел носом по моей щеке и шумно втянул воздух, запах, его руки сжали бедра.
— Не знаю, что будет, Коваль. Посмотрим.
— То есть ты мне даже точного ответа дать не можешь? – отстранилась. — Что ты предлагаешь? На авось надеяться?
— Я предлагаю думать о ребенке.
— А я что делаю, Демьян, – вырвалась, и внутри с прежней силой вспыхнула злость, запустила пальцы в волосы, отбрасывая их с лица. — Я человека убила, и без помощи не выжила бы, у меня обязательства, я уйти не могу. А ты что мне говоришь? Посмотрим?
— Орать перестань.
— Нет.
— Тогда иди спать, Алина, – спокойно послал он меня, — сейчас я тебе ничего обещать не могу.
И я толкнула, ладонями в крепкую грудь, развернулась.
Работая локтями, распихивая гостей, пробралась к выходу.
Конечно, он не может. Я же предательница. С которой сексом заниматься можно, а простить нельзя, тут он подумает.
И как я должна такому человеку довериться? А если я уйду из бизнеса, а Демьян у меня потом ребенка заберет и вышвырнет?
Мне ведь никто не поможет.
Поднялась наверх, остановилась на площадке и прислонилась к перилам. Мутит, и перед глазами пол качается, я как на палубе в шторм.
Не доеду домой.
— Ты как? – послышался голос Марата, и на талию опустилась его рука, — о, кому-то плохо. Выпила все же? – он привлек к себе, повел в коридор. — Давай приляжем.
— Сейчас пройдет, – мысленно начала считать до десяти, рукой слабо махнула в воздухе, в поисках стены.
Марат вдруг остановился, и пол покачнулся снова. Он поднял меня на руки, и я зажала рот рукой, чтобы не выплюнуть на него минералку, что уже подобралась к горлу.
Он открыл номер, один из тех, в которых гости развлекаются, и я даже возразить не успела, как за спиной хлопнула дверь, Марат пересек комнату и швырнул меня на кровать.
— Сейчас пройдет, Алина, ты права. Я тебя вылечу, – сказал он.
И стянул пиджак.
Глава 33
В глаза будто песок насыпали, щедро так, с избытком. Моргать больно почему-то. Слышу шорох одежды, тру глаза. Но вижу я с трудом, это резко накатило.
Как и тошнота, подступающая к горлу. А горло сухое, и привкус вяжущий.
— Надоело уже кругами вокруг тебя ходить, – услышала я бормотание.
И матрас прогнулся.
Марат.
— Нет, – ответила я, и попыталась сесть. — Марат, мне нужно в уборную, мне…
— Сейчас будет хорошо. Или не будет, – хохотнул он. — Как получится уж, прости, но потом тебе понравится. Обязательно понравится, если будешь хорошей девочкой.
Он правда это сказал, или мне показалось? К вороху ощущений добавилось гудение в ушах, их заложило, как в самолетах бывает. Сесть не получается, закричать… да, нужно кричать!
— Уйди! Хватит! – я не прокричала это, а прошептала, и почувствовала влажный поцелуй в шею.
— Не хватит… ммм, Алина, какие бедра, – я, наконец, проморгалась, и увидела над собой Марата в расстегнутой рубашке. — Ты всегда нравилась мне больше своей сестры, знаешь? Лариса, конечно, куколка, но она нимфеткой до сорока будет выглядеть. А ты юная, но не девочка. Свежая и порочная. Все, как я люблю.
Он бормотал это, и целовал. Шею, ключицы, щеки. Хаотично и мокро, стискивал мои бедра руками, сплющивал грудь, а я…
Я все понимаю. Но вырваться не могу, даже на помощь не могу позвать. Как-то смотрела ток-шоу, в котором обсуждалось, как девушку изнасиловали в полном гостей доме, и все понять не могли – а почему она не кричала? Почему не отбивалась, а лежала? Значит, это не изнасилование, а «сама хотела». Я и сама так думала, а сейчас… сейчас горло дерет, и не крики вырываются, а шепот. Пытаюсь руками в мужское тело упереться, и оттолкнуть, но не отталкиваю, а оглаживаю. Слабо, почти нежно.
И Марат урчит от этой «ласки», от моих царапающих его ноготков, но это не царапины, а ерунда. Он подставляется под мои ладони, а затем снова накидывается на меня своими омерзительными губами.
Тошно. И тошнит, хоть бы меня уже вывернуло! Я на любую реакцию организма согласна, даже на самую мерзкую, но я в стазисе, в ступоре.
«Ребенок» – пришла спасительная мысль, как раз, когда Марат поцеловал меня. В губы. И я смогла укусить его.
— Сука! – прорычал он, отшатнувшись, и сплюнул, а затем яростно взглянул на меня.
Страшно, Боже, как страшно. Здесь же людей много, но это люди или нелюди? Почему никто не войдет? Не поможет мне?
Почему?
— Я засужу тебя. Ты… подсыпал мне что-то, – вяло прошелестела я, и сглотнула.
Кровь его сглотнула – соленую, терпкую.
— Зря противишься. Все равно, моя будешь, – скривился Марат. — Ты же хозяйка, Алина, забыла? И твой выбор сейчас – расслабиться и получить удовольствие, или сопротивляться. Тогда тебе не понравится. А сейчас спрячь зубки, я не люблю жесть, – Марат снова сплюнул, жаль у меня даже на это сил нет, и вцепился мне в бедра.
Ткань затрещала, сама я застонала от простреливших неприятных ощущений, когда Марат начал меня переворачивать. Тело будто деревянное.
Может, стоит смириться, и пусть делает, что хочет? Все равно ведь не помогут, да и сил нет никаких. А если буду покладистой, хоть ребенка сохранить сумею, главное, после всего этого в больницу попасть. Он ведь накачал меня, жаль не до бессознательного состояния. Жаль, я все еще могу думать и понимать, что Марат со мной делает.
Да, я не буду сопротивляться. Решено.
Но когда он принялся расстегивать мое платье, я… не смогла. Не смогла не сопротивляться. Зажалась,
