высотного медцентра была полностью сделана из стекла. Отсюда открывался потрясающий вид на город и зеленовато-синюю полоску моря вдали. Да только мне было не до красот: схватки скручивали каждые две минуты и с такой силой, что я вцеплялась в железные бортики кровати и кусала губы в кровь. Я не кричала. Не доставлю им такого удовольствия!
Прошло не больше получаса, как меня поместили в палату, и не больше двух часов, как я ощутила первую схватку. Не предполагала, что роды станут развиваться так молнееносно, но после всех потрясений — неудивительно.
Хотелось бы мне замедлить процесс, несмотря на невыносимую боль, лишь бы мой малыш пробыл со мной подольше. Еще полчаса, еще час… Но природу не обманешь.
Майнер Лоэрели осмотрел меня и покачал головой:
— Если так дело пойдет, то совсем скоро мы познакомимся с маленьким майнером Торландером. Ох уж эти человечки, раз-два — и готово дело.
От гнева потемнело в глазах. «Маленький майнер Торландер»? Даже так? Они отобрали у моего мальчика его настоящее имя! Снова пришла схватка. Я дотянулась до тонкого запястья эльфа и сжала его изо всех сил, стараясь причинить боль. Стиснула зубы. Жаль, не хватит сил сломать ему кость!
Майнер Лоэрели скривился, но терпел, пока схватка меня не отпустила. Вот так, отрабатывай свой гонорар, гад!
— Думаю, самое время пригласить сюда будущую мать, — сухо сообщил он и в ответ на мой безмолвный недоумевающий взгляд пояснил: — Майру Торландер. Она должна быть рядом с сыном, когда он появится.
Медсестра, оставшаяся со мной, заботливо поправила подушку, поднесла к моим губам стакан с трубочкой, разрешая сделать пару глотков, ободряюще улыбнулась.
За огромным окном палаты промелькнула алая тень. Показалось? Но нет, алый дракон, сделав оборот вокруг здания медцентра, снова появился под окнами. Он сменил ипостась и караулил палату снаружи. Кряжистый орк с физиономией дуболома стерег у двери. Наверняка были и другие охранники, которых я не видела. Совет старейшин позаботился о том, чтобы мой мальчик попал в нужные руки.
Врач вернулся в сопровождении майры Торландер. Я видела ее на совете старейшин и запомнила как чопорную и безразличную ко всему драконицу, но сейчас майра Торландер выглядела оживленной. Из-под белого халата виднелось длинное серебристое платье, волосы уложены в высокую прическу, в ушах посверкивали сережки-капельки: драконица нарядилась как на праздник.
— Долго ли еще? — чуть капризно поинтересовалась она, скользнув по мне презрительным взглядом. — Муж собирает родственников, чтобы представить им наследника. Можно ли как-то поторопить процесс? Может быть, небольшая операция…
— Пошла вон! — заорала я.
Я приподнялась на постели, судорожно зацепившись за стальные поручни. На лбу пульсировала венка, отдавалась болью в виске. Кажется, будто сам воздух зазвенел от ненависти.
— Вон! Пошла отсюда вон!
На мгновение повисла тишина. Майра Торландер обнажила в гримаске, приподнявшей ее верхнюю губу, мелкие острые зубы.
— Пожалуй, я попрошу вас подождать в уютной гостевой комнате, — быстро сказал майнер Лоэрели. — К чему вам этот стресс! А как только родится мальчик — я его вам сразу передам. Уверяю, ждать осталось недолго.
Я откинулась на подушки, с трудом переводя дыхание. Я вся взмокла, рубашка — хоть выжимай, влажные волосы прилипли ко лбу.
Оставалось только смириться…
Схватка отпустила, и я, воспользовавшись передышкой, положила обе руки на живот, будто бы могла дотронуться, дотянуться до сына. Мы пока еще вместе… Я смотрела за окно, на открывающуюся взгляду спокойную даль. Небо и море казались такими безмятежными. Вот она — последняя минутка счастья…
Вдруг я вздрогнула и подалась вперед. То, что я изначально приняла за темную тучу, росло, приближалось и очень скоро превратилось в огромного черного дракона, который несся прямиком к стеклянной стене палаты.
— Арман…
Алый дракон преградил ему путь и коротко взревел. Не нужно знать драконий язык, чтобы понять: «Уходи!»
Арман завис, расправив крылья, сделавшись как будто в два раза больше. Каждая чешуйка приподнялась, и вокруг шеи вздулся кожистый капюшон, как у плащеносной ящерицы. Я догадалась, что Арман принял боевую форму: он готовился к битве.
Майнер Фирландер снова рыкнул, но, не дождавшись послушания, вздыбил чешую.
Неужели они станут драться?
Из-за плеча противника Арман кинул быстрый взгляд в окно. Взгляд дракона на миг сделался теплым, человеческим, таким родным. «Держись, моя девочка», — говорил он.
И тут же, без предупреждения, грудью налетел на алого дракона.
60
Майнер Фирландер не ожидал нападения, настолько он был уверен в неколебимости слова совета и в том, что любой дракон подчинится ему. Острые когти Армана оставили на груди председателя глубокие царапины, брызги крови усеяли окно палаты. Алый дракон подался в сторону, а черный ударился о стекло, которое лишь гулко вздрогнуло, но оказалось слишком крепким даже для дракона.
Арман не прекращал попыток. Что он задумал? Украсть меня, унести из-под носа врагов? Спрятать? Но даже я понимала, что в нем говорит отчаяние, а не здравый смысл. Слишком поздно…
Майнер Фирландер встряхнулся, как огромный кот, и оттолкнул Армана. Он гортанно зарычал, и этот рык вовсе не походил на вопль боли: алый дракон звал подкрепление.
Я тоже кричала в унисон с ним: меня скрутила сильнейшая схватка.
Врач, в оторопи наблюдавший за разгоревшейся за окном битвой, от моего крика пришел в себя. Быстро осмотрев меня, он подал знак медсестре, чтобы та опустила верхнюю половину кровати и поставила мои ноги на железные подпорки.
Он с опаской косился в сторону окна, не уверенный, что оно выдержит еще один удар.
— Что они тут устроили! — недовольно пробормотал он, но я скорчилась от боли, и майнер Лоэрели, сжав губы, переключился на свои основные обязанности. — Что же, Элени, теперь придется как следует потрудиться, чтобы маленький дракон увидел свет.
Я закрутила головой. Вопреки природе и раздирающей меня боли я не могла, не хотела расставаться с сыном.
— Ну же, Элени, это попросту глупо и смертельно опасно для твоего сына. — Врач встал между моих разведенных коленей. Мне почудилось сочувствие в его глазах, а может, я просто хотела, чтобы хоть кто-нибудь проявил участие ко мне в этот важный для каждой матери момент. — Что ты предпочитаешь? Живого мальчика, растущего у других родителей… Или мертвого мальчика, но твоего?
Я закричала от невыносимой душевной боли, которая терзала меня больше физической.
— Живого… мальчика… — протолкнула я сквозь искусанные губы.
— Тогда смотри на меня, Элени. Не гляди за окно, не нужно. Смотри и слушай, что я говорю.
Я слушалась врача, но было выше моих сил не глядеть, как разворачивается бой.
За эти
