Долгие сентябрьские дни, пока Курт выздоравливал, стали, как ни странно, приятным периодом в их жизни. Подобно большинству женщин, Хелен была прирожденной наседкой. Уход за раненым Куртом настолько отвечал ее внутренним потребностям, что, как только он оказался вне опасности, она наслаждалась каждым мгновением.
Курту же, как и большинству мужчин, никогда не надоедало, что вокруг него хлопочет и суетится красивая и нежная, несмотря на некоторую склонность командовать, женщина.
Чарли тоже наслаждался этими теплыми осенними деньками, когда они постоянно находились вместе. Он помогал Хелен буквально во всем. Стоял на подхвате, когда она кормила его отца. Орудовал собственной намыленной тряпочкой, когда она мыла Курта в постели. Давал советы, когда она его брила. Наблюдал, как тот держит в горячей воде свою ногу.
А в полуденную жару обмахивал отца выцветшим веером, пока Хелен читала им вслух.
Это началось после того, как однажды, через пару дней после избиения Курта, Хелен поинтересовалась, не хочет ли он, чтобы она почитала ему. Получив утвердительный ответ, она выбрала в высоком книжном шкафу несколько переплетенных в кожу романов Вальтера Скотта.
Послеполуденное чтение быстро стало такой же частью их ежедневной жизни, как и утреннее омовение Курта. А также перевязки, еда в постели и почесывание спины и ног Курта, сопровождавшееся его довольными стонами. И сотни других интимных мелочей, которыми они занимались вместе каждый день.
Именно в те первые тревожные часы и последовавшие за ними более спокойные дни, когда Курт пошел на поправку, у Хелен стало появляться ощущение, будто они одна семья. Она всем сердцем привязалась к Чарли и постепенно влюблялась в его мужественного красавца отца.
Сама мысль, что это чудесное время рано или поздно закончится, была ей невыносима. В глубине души Хелен хотелось, чтобы Курт не поправлялся так быстро, чтобы эти безмятежные сентябрьские дни тянулись вечно.
Стоя на веранде, она задумчиво смотрела на свои поля. В ярких лучах солнца зеленели высокие стебли кукурузы и золотились колосья пшеницы. Везде, куда ни кинь взгляд, виднелись созревающие плоды их тяжких трудов.
Близилось время жатвы.
Не за горами тот день, когда урожай будет собран и продан. Она сможет расплатиться с Куртом, и он уедет. Вместе с Чарли. Отец и сын покинут Алабаму и исчезнут из ее жизни. Вернутся в Мэриленд.
К себе домой.
И она снова останется одна.
Время летело с головокружительной быстротой.
С того дня, как Курта жестоко избили, прошло более двух недель, и теперь он шел на поправку.
Курт чувствовал себя неловко, продолжая валяться в постели, но все его поползновения подняться Хелен пресекала, строго выполняя предписания доктора Ледета.
Впрочем, Курт особенно и не спорил. Он наслаждался отдыхом. После долгих военных лет, когда постоянно приходилось терпеть голод, грязь и усталость, приятно было нежиться на мягкой перине окруженному заботами красивой женщины, которая подавала ему еду в постель и омывала его исстрадавшееся тело нежными руками.
Так недолго и избаловаться.
Курт вздохнул, положил руки под голову и устремил взгляд в открытые французские окна. За широкой белой верандой и буйными зелеными зарослями, покрывавшими прибрежные скалы, на ярком сентябрьском солнце ослепительно сверкали темно-голубые воды залива.
Улыбнувшись, Курт подумал, что мог бы лежать так вечно, созерцая этот восхитительный пейзаж.
Единственное, чего ему не хватало для счастья, это чтобы Хелен лежала рядом, в его объятиях.
Дверь распахнулась. Курт резко повернул голову, ожидая увидеть Хелен, но, к его разочарованию, в комнату влетел Чарли.
– Заходи, составишь мне компанию, – улыбнулся он сыну. – А то я соскучился.
– Я потому и пришел, – сказал Чарли, подтащив скамеечку к кровати. Забравшись на постель, как заправский акробат, он перелез через отца и присел на корточки. – Хелен печет тебе сюрприз.
– Правда? – Курт ласково положил руку на голую коленку мальчика. – И что же это?
Чарли хитро прищурился:
– Не могу сказать. Хелен не разрешила.
Курт кивнул, принюхиваясь к запахам, долетавшим из кухни:
– Пахнет вкусно.
– Хелен позволила мне вылизать миску, – сообщил Чарли. Тут он вспомнил, что Хелен каждый день примерно в это время читает Курту вслух, и поинтересовался: – Хочешь, я тебе почитаю?
– Да, пожалуйста, – ответил Курт. Точно так же он отвечал Хелен.
Чарли хихикнул, закинул руки за голову и сплел пальцы на затылке.
– Папочка, я же не умею читать. Джолли еще не поучил меня.
– Не научил, – мягко поправил Курт. – Ладно, это не важно. Может, расскажешь что-нибудь?
– А что?
– Что хочешь. Придумай какую-нибудь увлекательную историю, а я охотно послушаю.
У Чарли было богатое воображение. Он рассказывал, блестя глазами и энергично жестикулируя.
Курт слушал, откинувшись на подушки и закрыв глаза. Но повествование становилось все более неправдоподобным, и его мысли постепенно обратились к тому дню, когда они с Чарли прибыли на ферму Хелен. Казалось, это случилось вчера. А ведь прошло уже четыре месяца.
Была ранняя весна. А теперь уже осень. Курт испытывал законную гордость, глядя на созревающий урожай и улучшения, которые он произвел на этой запущенной ферме.
Курт улыбнулся. Когда урожай будет продан, Хелен легко заплатит налоги и еще останется при деньгах. Она уже поговаривала о том, чтобы покрасить дом, обновить занавески на кухне, купить красивое покрывало, которое она видела в Мобиле прошлой зимой.
Улыбка Курта увяла, он тяжело вздохнул. Да, скоро у Хелен появятся деньги. Она заплатит ему, и они с Чарли отправятся домой, в Мэриленд.
Еще недавно он ничего так не хотел, как вернуться домой, на конеферму Данстона, где в один прекрасный день у него появится собственная ферма, собственная земля и собственный дом.
Но что за дом без хозяйки? Без Хелен?
Он не хочет возвращаться. Не хочет покидать Алабаму. Не хочет покидать ее. Его нежную, прекрасную Хелен.
– …и тут… здорове-е-енное чудище…
Чарли все еще рассказывал свою историю, когда в комнату вошла Хелен. Босая, с волосами, закрепленными на макушке перламутровой заколкой, она несла поднос с тремя стаканами охлажденного молока и тремя большими кусками шоколадного кекса, покрытого толстым слоем глазури.
Чарли тут же забыл о своей истории и захлопал в ладоши, когда Хелен, вручив поднос Курту, забралась на постель и уселась, расправив длинные юбки над скрещенными ногами. Мальчику казалось необыкновенно забавным, что они втроем сидят на постели, болтают и смеются, поглощая шоколадный кекс.
