теплая, лучики солнца путаются в Дашкиных волосах, она о чем-то думает, прикусывает нижнюю губу, тыкает соковыжималку и грызет морковку.
— Ну, что такого могло произойти с Марией?
Подхожу, целую жену в висок, чуть отодвигая в сторону, сам включаю аппарат, выжимая яблочно-морковный сок.
— Ты представляешь, она говорит, что у нее связь с преподавателем университета.
— Ну и что тут криминального?
— Как что? Если узнают, ее просто исключат, а преподавателя уволят.
— Ой, кто исключит твою сестренку? Они же там не бессмертные.
— Роман, как ты не понимаешь?
— Это ты не понимаешь, радость моя, это не наше дело, Машка взрослая, самостоятельная девушка, переживать надо за препода, папа вырвет ему ноги и яйца.
— Ну, тебе же не вырвал.
— У нас с ним особый случай.
Дашка пьет сок, а я не могу на нее насмотреться, так и не рассказал о нашем разговоре с ее отцом. Мужик на самом деле конкретный и суровый, сказал, если обижу дочь — потеряет меня в лесу, навсегда, и я поверил ему: сам сделаю также, когда будет у меня дочь.
Сказал, что Дашку не отдам, не отступлю и не уйду, решительно был настроен, думал, инфаркт случится в те минуты, что Дымов думал. Не сразу, но принял, нервов, конечно, помотал, фирму не тронул, назначил в ГК «Монолит» генеральным директором в нагрузку: мол, вот не хотел продавать, так получи по-родственному, но отвечать будешь по полной, если облажаешься.
— Ты видел сына Эльзы и Марка? Такой большой уже стал, хорошенький, похож на папу. Имя у него красивое — Арсений.
— Ему всего пять месяцев, как он может быть большим?
— Рома, что ты делаешь?
— Хочу свою жену.
Беру из рук Даши стакан, целую в губы, у них вкус яблока и моркови, сладкая такая, моя девочка всегда такая сладкая. Отодвигаю в сторону халатик, провожу по обнаженному бедру пальцами, возбуждаясь моментально.
Целую шею, развязывая халат, кидаю его на пол. Дашка совсем голенькая, грудь с беременностью стала больше, кругленький выпирающий животик. Провожу пальцами по половым губам, моя девочка уже мокрая, возбудимая такая стала, кончает по несколько раз, смотрел бы на ее оргазмы бесконечно.
— Рома.
— Да, любимая.
— Господи… Рома-а-а-а-а… еще вот так, да, поласкай так.
— Моя ненасытная девочка.
Продолжаю натирать клитор, знаю, как она любит это, при этом нежно посасываю затвердевший сосок. Член стоит колом, оттягиваю домашние брюки, провожу по нему несколько раз.
Даша цепляется за столешницу, раздвигает ноги шире, волосы падают на ее лицо, а она смотрит, как я облизываю соски, такая красивая и соблазнительная.
— Роман, не мучай меня… ах… а-а-а-а-а… Рома. Уже… боже мой… да.
Ловлю ее первый оргазм, чувствую, как по телу идет сладкая судорога, она придерживает живот, я продлеваю ее удовольствие, продолжая ласкать дальше.
— Иди ко мне, сядь сверху, вот так, черт, какая же ты мокрая.
Самого уже колотит, член подрагивает, так хочу оказаться внутри ее горячего лона. В глазах моей жены туман, волосы распущены, ротик приоткрыт, вчера она принимала в него мою сперму, после того как я вылизал ее, подарив два оргазма на моем языке.
Даша садится боком, сразу на мой член, издав протяжный стон. Придерживаю ее за животик, помогая двигаться. Она приподнимается и опускается снова, оставляя на стволе свою влагу. Нереально сексуальная и такая развратная в своем удовольствии.
Вижу, что быстро устает, мнет грудь, я опускаю руку вниз, заставляя раздвинуть колени шире, лаская твердую вишенку клитора. Не знаю, сколько прошло времени, сперма подкатывает, яйца поджимаются, голова идет кругом, сердце готово выпрыгнуть из груди.
— А-а-а-а-а-а-а-а… Рома… да… не могу больше, я сейчас… я скоро кончу.
— Да, милая… еще немного… да… вот же черт.
Кажется, что мы кончаем вместе, держу Дашу на месте, она доит мой член своей киской, сжимаясь, сокращаясь на нем, а я накачиваю ее спермой, прижимаясь к мокрой спине, лаская животик.
— Дашка.
— Да, милый.
Вместе медленно отходим от оргазма, на работу уже опоздал окончательно. Но так трудно оторваться от моей сладкой и любимой девочки. Знаю, что через несколько месяцев родится дочка, но Даша думает, что я не догадываюсь, сюрприз какой-то готовит. Теперь у Дымова будет не только две дочки, но и внучка. Повезло мужику.
А я счастлив.
— Люблю тебя, Вершинина.
Смотрит, облизывает губы. Также в банке соблазняла меня, сама того не понимая, а я окончательно потерял голову и ничуть не жалею об этом.
— И я тебя, Вершинин.
Конец
