После некоторого молчания Ганна добавила:
— И все-таки я не буду обзывать тебя обманщиком.
— Мне надо сказать «спасибо»?
— Как хочешь. Вставай. Давай выберемся из этого леса. Здесь так темно и мрачно… Что-то не так?
Скривившись, Крид попытался сесть, но упал на дерево и криво усмехнулся.
— К сожалению, я не смогу пойти с тобой, Ганна. У меня появилась небольшая… проблема.
— Ты ранен! — вскрикнула Ганна, увидев кровь, сочившуюся сквозь пальцы, которые он прижимал к животу. — Так, убери-ка свое ружье, чтобы я могла посмотреть, — сказала она, отводя назад длинный ствол ружья.
— Ружье, не пистолет, — пробормотал он твердо сжатыми губами. — Не надо, Ганна. Это бесполезно.
Она тупо уставилась на него, когда он отвел ее руку.
— Что ты хочешь сказать? — Сердце похолодело в ее груди.
— Это рана от ружья. Ты ничем не сможешь мне помочь, Ганна, это я и имел в виду.
— Ты не прав…
— Черт возьми! Я лежу перед тобой, ранен и истекаю кровью, а ты все еще пытаешься спорить… — Он закашлялся, и его тело свело от боли; Ганна вздрогнула. — Я снова был неосторожным. Конечно, я не должен был вставать во весь рост, но на этот раз я не мог упустить его. Что ты делаешь? — спросил он, схватив ее за руку, когда она поднимала порванные концы его кожаной рубашки.
— Осматриваю рану.
— Я же тебе сказал, что в этом нет необходимости…
— Постарайся помолчать. Я сказала, помолчи, — прибавила она строго, и Крид подчинился. — Я буду ухаживать за вами, пока вы не выздоровеете, Крид Браттон.
— Черта с два будешь! Я умираю, женщина. И кроме того, я не очень уверен в том, что жажду, чтобы набожная женщина цитировала Библию над… — Крид снова закашлялся.
Ганна уперлась руками в бока.
— Не думай, что я буду ходить в трауре по тебе, — резко сказала она. — А теперь, положи руки мне на шею, иначе я не смогу тебя поднять.
— Ганна, Ганна, я приветствую твое решение, но это бесполезно. Человек с такой раной долго не живет…
Затопав ногами и чувствуя, как слезы жгут ей глаза, Ганна взорвалась:
— А ты будешь жить! Я не дам тебе умереть! Ни сейчас, ни когда я встречу тебя снова…
Превозмогая боль, Крид смотрел на нее. Ее слова медленно проникали в его мозг сквозь густой туман боли и самосозерцания, сопровождающего уход из жизни, и выдавил легкую улыбку.
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
— Все будет хорошо, вот увидишь, Крид Браттон.
4
Ганна с трудом дотащила Крида до пещеры. Он был почти без сознания, и каждое движение причиняло ему нестерпимую боль. Положив наконец его на одеяла, она разожгла костер и оттащила убитых бандитов к выходу из пещеры.
С телом Хола Труэтта она была очень аккуратна. Ганна с нежностью посмотрела на него, и слезы упали на его безжизненное лицо. Он умер, защищая ее. Когда Криду станет полегче, она обязательно похоронит Хола.
Ганна стреножила всех коней, включая и Генерала, сначала расседлав его и стащив мешки на землю. Небольшой кружевной лоскуток привлек ее внимание, и она в растерянности подняла его. Зачем такому человеку, как Крид, понадобилась эта вещь? И вдруг она узнала инициалы, вышитые в уголке. Это была буква «W», которая — если перевернуть и хорошенько присмотреться — может стать буквой «М». Это был носовой платок, который она теребила в ту последнюю ночь в доме пастора Аллена. Должно быть, Крид подобрал платок…
Глаза его были закрыты, а лицо очень бледным. Узнав, что бесчувственный и безразличный ко всему Крид Браттон повсюду возил с собой воспоминание о той ночи, к горлу ее подступил комок. Неужели теперь все поздно?.. Ганна взяла себя в руки, решив, что сейчас не время раздумывать об этом. Она сделает все, чтобы Крид выжил. А обо всем остальном можно будет позаботиться позже.
Она нашла в вещах Крида бутылку виски, нож и запасную рубашку. Затем покопалась в мешках и сумках бандитов. В переметной суме Хола Труэтта — как ответ на ее молитву — оказалась аптечка: иглы и отличные нитки, целебная мазь и немного бинта.
Глубоко вздохнув, Ганна поднялась и подошла к Криду. Он был весь в крови и в полубеспамятстве. Она положила нож Крида в огонь, чтобы прокалить его. Ганна понимала, что от нее потребуется вся выдержка и выносливость, и не была уверена в себе. Уход за больными детьми, лечение от укусов насекомых — это одно. А вырезать пулю из человека — совсем другое.
Нежными прикосновениями кончиков пальцев Ганна исследовала рану. К счастью, основные жизненные органы не были затронуты. Крид чуть приоткрыл глаза и посмотрел на нее.
— Что ты собираешься делать? — пробормотал он.
— Вырезать твою пулю, — твердо ответила она.
Глаза его расширились от удивления.
— Черт возьми, что ты говоришь? Ты когда-нибудь это делала?
— Нет, но видела, как это делается. А теперь помолчи и выпей, — сказала она, протягивая ему бутылку с виски.
Крид прищурил глаза.
— Теперь я точно знаю, что, должно быть, умираю, если ты сама даешь мне виски, вместо того чтобы вылить…
— Только выпей, пожалуйста, до дна, — прервала его Ганна, поворачивая лезвие ножа в мерцающем пламени и молясь, чтобы виски не причинило вреда.
Она знала, что не должна ему давать пить, даже воды, но оперировать Крида в полном сознании было выше ее сил. За спиной послышался его голос с нескрываемой усмешкой.
— Ганна, это и есть тот хирургический инструмент, который ты собираешься применить?
Ганна обернулась к нему.
— Да.
— Где, смею спросить тебя, ты его откопала?
— В переметной суме.
— Я так и подумал. — Улыбка искривила его губы. — Моя милая, глупая Ганна, — это кухонная утварь, а не скальпель.
Ганна снова взглянула на нож в своих фуках.
— По-моему, он довольно острый.
— Для хлеба, может быть. Ты не подумай, что я не хочу, чтобы ты меня резала, потому что из всех, кто хотел бы попрактиковаться в этом на мне, я бы выбрал тебя. Только, пожалуйста, возьми острый нож!
Ганна испуганно и беспомощно посмотрела на него.
— Да где же мне его взять?
— Помнишь тот нож с ножнами племени «Шошоми», которыми ты так восхищалась? Думаю, он больше подойдет для твоей затеи, любимая.
Ганне пришлось согласиться с этим. Она вертела в руках длинное узкое лезвие, попробовала пальцем его остроту и тут же вскрикнула, порезавшись. Она оглянулась на Крида, ожидая его насмешки, но он промолчал.
Ганна вставила длинное лезвие ножа в тлеющие угли. Сама мысль о применении такого инструмента приводила ее в панику. И она еще раз приказала себе собрать всю свою волю. Пока Крид допивал виски, Ганна закатывала рукава. Она тщательно вымыла руки водой из кожаной фляги и насухо вытерла их, судорожно вспоминая все советы Джошуа Макгайра. Но это было так давно…
