Кэтрин попросила модистку удалиться, после того как та приготовила ванну. Женщина молча приняла ее просьбу, но не смогла скрыть удивления, когда графиня отказалась от предложения помочь снять платье.
– Благодарю, но я справлюсь сама, – поспешно отчеканила девушка.
С трудом управившись со шнуровкой, Кэтрин избавилась от платья и, не спеша, опустилась в ванну: здесь она была огромной, и девушка поместилась туда почти во весь рост.
Как только графиня расслабилась, полностью погрузившись в горячую воду, как дверь в соседнюю комнату распахнулась. А в проеме застыл граф в белой льняной рубахе, расстегнутой на груди. На мгновение на его лице отразилось замешательство, но очень быстро на свое место вернулась непроницаемость. Мужчина по-хозяйски вошел в комнату и спокойно произнес:
– Прошу прощения, я не подумал, что ты можешь принимать ванну.
– Хм, – только и выдавила девушка, растерянно глядя на мужа.
– Впрочем, я пришел сообщить, – он подошел к ней вплотную, и его пальцы скользнули по гладкой поверхности воды. Внутри у Кэтрин все сжалось. Она застыла, не решаясь даже дышать, – что вечером нас ждет аудиенция у короля.
– Я знаю, – выдохнула девушка и снова затаила дыхание. Ее тело напряглось, словно в ожидании чего-то…
– Прекрасно, – бросил Дантон, застыв позади нее. Кэтрин каждым волоском на своем теле ощущала его присутствие. Несмотря на горячую воду, ее все же пробирала дрожь. А потом руки мужа опустились ей на шею, нежно массируя. Кэтрин дернулась от неожиданности, чуть не вскрикнув. Казалось, его пальцы нашпигованы иглами, которые вонзаются в ее кожу. Мишель наклонился ниже, и девушка ощутила, как его дыхание холодит мокрое плечо. Она будто таяла от этой близости, превращаясь в тягучую патоку. Его дыхание становилось все громче и ближе, и Кэтрин наполнила легкие воздухом, так и не выдохнув. От напряжения шумело в ушах и плыло перед глазами. И только его губы обожгли ее кожу, едва не испепелив, как дверь распахнулась, и в проходе застыла Арлетт…
– О-о-о, прошу прощения. Я не знала, что вы здесь, – смущенно протараторила камеристка.
И Мишель, резко выпрямившись, вышел вон, захлопнув за собой дверь…
66 глава
Руки Кэтрин непрерывно дрожали, даже несмотря на то, что одну из них крепко сжимали пальцы Мишеля. От него не укрылось взволнованное состояние девушки, и, подбадривая, он взял ее за кисть. Но ничего не помогало ей унять панику, с каждым шагом нарастающую внутри. Графине казалось, что все не так: шелковое платье с открытыми плечами и отделанное многочисленным венецианским кружевом, слишком тяжелое и откровенное. А пышная прическа напоминала лохматого барашка. Кэтрин чувствовала себя огородным пугалом, над которым даже вороны будут насмехаться. Ей хотелось повыше натянуть лиф и пригладить волосы, но больше всего она желала убежать. Разве могла когда-нибудь девушка подумать о том, что однажды увидит самого короля. Нет, для смертных это казалось нереальным. Даже в те дни, когда монарх прикосновением исцеляет золотуху, попасть могли не все больные. Что уж говорить о здоровых. Кэтрин не мечтала о встрече с королем. До недавнего времени она жила своей, спокойной жизнью, в которой была лишь одна проблема – избежать домогательств отца, понятия не имевшего, что она – его дочь. Все, что тогда от нее требовалось, это хорошо исполнять свои обязанности, и девушка их прекрасно знала. Но что от нее требуется теперь, она и понятия не имела.
Кэтрин следовала рядом с мужем, стараясь держать спину прямо и высоко подняв голову, как делала это графиня Дельмас. Больше девушке не с кого было брать пример, так как благородных дам она видела нечасто, можно сказать, вообще не видела. Ибо в поместье отца светские приемы никогда не устраивались, и, помимо прислуги, женщин больше там не было. Поэтому ее познания о светском обществе казались слишком примитивными. Конечно, Мэри поделилась с ней тем, что знала, но, к сожалению, подруга и сама обладала информацией лишь с чьих-то слов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Супруги вошли в распахнутые двери тронного зала, и звук их шагов потерялся в мягкой ковровой дорожке, которая красной тропой простиралась до самого трона. Пробежав по ней взглядом, Кэтрин подняла глаза и, увидев короля, чуть не споткнулась. Монарх вальяжно восседал на своем троне, лениво наблюдая за приближением подданных. Девушка не могла разглядеть его издали, но хорошо видела образ женщины, гордо стоящей рядом с ним. Ее волосы цвета вороньего крыла сразу бросились в глаза. Никогда Кэтрин не видела таких черных волос, они казались какими-то ненастоящими.
Лишь подойдя ближе, девушка смогла хорошенько рассмотреть лицо женщины: она была поистине красива. Алые пухлые губы и темные, сверкающие глаза потрясающе сочетались со смуглой кожей и синим платьем, нежным облаком обрамляющим ее хрупкое тело. Видимо, отследив заинтересованный взгляд супруги, граф Дантон, наклонившись к ее уху, произнес:
– Фаворитка короля.
– А где же королева? – изумленно вскинула брови графиня Дантон.
– Отбыла в загородное поместье; ей тяжело дается вторая беременность. Поговаривают, что у короля наконец-то появится наследник, – пояснил Дантон совершенно спокойно. Его, видимо, совершенно не тревожила официальная аудиенция. Он, как всегда, оставался уверенным и невозмутимым, в то время когда напряжение Кэтрин достигло предела. Ей казалось, что она вот-вот лишится чувств и рухнет замертво. Но вскоре они предстали перед его величеством, и как полагается, девушка сделала глубокий реверанс. Генрих не сводил с нее своего хмурого взгляда. Он нагло рассматривал ее с ног до головы. Кэтрин, заметив его интерес, густо покраснела, не решаясь поднять глаз.
– Дорогой друг, мы счастливы, что вы, наконец, снизошли до того, чтобы почтить своим визитом нашу скромную персону, – начал король тоненьким голоском. Если бы Кэт не знала наверняка, что говорит мужчина, то сочла бы, что голос принадлежит женщине.
– Конечно, мы не ожидали увидеть вас с супругой, – продолжил Генрих с упреком. – Весть о вашем браке стала для нас полной неожиданностью, но как мужчина мы можем понять ваш выбор. Ваша супруга – графиня Дантон прекрасна, как глоток свежего воздуха в нашем пыльном дворце! – король неизменно был щедр на комплименты. – Но как правитель, заботящийся в первую очередь о благе страны, осуждаем. Ибо прежде, чем сделать столь серьезный шаг, вы должны были обсудить это с нами! Думаю, лучше мы поговорим наедине. Надеюсь, прекрасные дамы не сочтут за грубость просьбу оставить нас одних.
Взглянув украдкой на мужа, Кэтрин получила его одобрение и хотела было направиться к выходу, но тут ее догнала фаворитка короля.
– Графиня Дантон, не откажете ли мне в любезности и не присоединитесь к нам за чаепитием?
И не успела Кэтрин опомниться, чтобы ответить, как откуда ни возьмись появилась принцесса Агнес и сделала это за нее:
– Прости, Констанция, но я обещала показать нашей гостье дворец, – в ее тоне сквозило высокомерие, и даже на лице читалась неприязнь. – Думаю, это будет куда интересней, чем ваша пустая болтовня…
– Вы действительно желаете осмотреть дворец? – спросила Констанция, полностью игнорируя принцессу.
– Да… наверное, – растерялась Кэтрин, заметив взволнованный взгляд фаворитки.
– Хорошо, но если надоест, всегда можете присоединиться к нам, – предложила женщина и, шурша юбками, направилась к выходу из зала.
– Идемте, Кэтрин, – натянуто улыбнулась Агнес. – Надеюсь, вы не против, что я обращаюсь к вам по имени?
– Нет, – ответила графиня, собираясь с мыслями. Эта странная сцена насторожила ее – между женщинами явно была неприкрытая вражда. Задумавшись, Кэтрин не заметила, как они оказались в коридоре, и, резко остановившись, Агнес обернулась к ней.
– Кэтрин, хотите увидеть дворец изнутри? То, что я вам открою, не покажет больше никто.
И, не дожидаясь ответа, принцесса схватила графиню за локоть и потащила за собой к стене. В тот же миг, надавив на один из торчащих камней, отодвинула ее, открывая темный потайной ход. Сняв со стены лампу, Агнес с хитрой улыбкой произнесла:
